«Золото посвящаю Галицкому»
Когда человек впервые в карьере добивается чего-то по-настоящему большого, хочется проследить весь его путь, понять, как он к этому пришел. Поэтому в интервью с Мурадом Мусаевым вопросы о чемпионском сезоне «Краснодара» и его втором заходе в команду идут во вторую очередь. А в первую — то, что у него спрашивали либо намного реже, либо не спрашивали вовсе.
Путь, в котором не было карьеры профессионального футболиста, он начал в 21 год детским тренером. В 28 пришел на эту же роль в запускавшуюся академию «Краснодара».
Тогда, в 2011-м, первая команда «быков» дебютировала в Премьер-лиге и только Сергей Галицкий до конца понимал масштаб того, что задумал. Но, естественно, владелец «Краснодара» не мог предположить, с кем и когда придет к триумфу. Вероятно, для него особый повод для радости — то, что первое золото клуба завоевал тренер, прошедший через его академию. Это вообще крайне редкий случай. Но кажущийся закономерным именно для краснодарской команды.
Мама болела за Сенну, с папой смотрели бокс
— Прочитал о вас, Мурад Олегович, удивительную вещь — тренером вы захотели стать в 18 лет. Как такое возможно? Ведь это профессия для зрелых людей.
— Подростку в 16–17 лет очень сложно понять, кем он хочет быть. Много людей потом переучиваются, получают вторую профессию, поняв, что первая — не для них. Мне в этом плане повезло. Сказалась, наверное, моя первая любовь — футбол, а еще — какая-то интуиция, внутренний голос.
У меня вся комната была обклеена постерами с футболистами, я сходил с ума и, помимо тренировок в краснодарской СДЮШОР, пропадал с утра до вечера на улице, играя в футбол. Но я прислушался к себе и понял, что тех данных, которые позволят мне стать хорошим футболистом, у меня нет. Пацаны, с которыми мы бегали, начинали играть на чемпионате города, первенстве края — там, кстати, хороший уровень, сопоставимый со второй лигой. Понимал, что мне это всё неинтересно, а на большее не потяну. Так и пришел к тому, чтобы стать тренером.
Отучился несколько лет в Краснодарском институте физкультуры, приходил на практику к своему тренеру, который работал в СДЮШОР, помогал ему, учился чему-то. И уже на третьем курсе, когда почувствовал, что появились какие-то знания, пошел работать в школу «Краснодара-2000». Несколько месяцев делал это бесплатно, помогал во всех командах, на всех возрастах. Мне очень повезло с учителями, когда стал тренером в детском футболе. Один из них — сейчас старший тренер «Краснодара», Артур Оленин. Он со мной с первого дня, как я пришел в профессию, еще толком ничего не понимая.
— Какая красивая история.
— Да, Оленин сначала учил меня азам в «Краснодаре-2000», а потом работал со мной и в академии «Краснодара», и в молодежной команде, и в первой, и в Азербайджане, и снова в «Краснодаре». Мы рядом уже 20 лет.
— Как родители отнеслись к вашему увлечению футболом и желанию стать тренером?
— Они всегда любили спорт. Хоть мы и жили на юге, маме нравился биатлон, лыжные гонки. Еще она смотрела все этапы «Формулы-1», болела за Айртона Сенну. Я отчетливо помню день (Мусаеву было 10 лет.— «Известия»), когда он попал в аварию и разбился.
Отец любил футбол, в детстве занимался боксом, и у него неплохо получалось. Это были два вида спорта, которые мы всегда смотрели вместе. Одно из моих любимых воспоминаний детства — как мы включаем программу «Легендарные бои» Владимира Гендлина и под его неповторимый комментарий смотрим бокс.
Часто, когда темнело и пацанов на футбольном поле уже не было, мы с отцом и братом шли на школьную поляну, где было небольшое освещение, играли с братом в футбол, брали с собой боксерские «лапы», все наши друзья приходили… Всё мое детство было связано со спортом. Поэтому, когда решил стать тренером, для нашей семьи это было совершенно нормально и я чувствовал от нее только поддержку.
Когда много мечтаешь, но мало работаешь, обычно ничего не достигаешь
— Вы пришли детским тренером в академию «Краснодара» в 28 лет. Как бы отреагировали, если бы в тот момент вам кто-то сказал, что 14 лет спустя во главе первой команды «быков» станете чемпионом России?
— Не скажу, что прямо был бы ошарашен. Все-таки мы идем в эту профессию ради самых больших целей. Наверное, для меня это была бы еще большая мотивация для работы. Трудился бы с еще большим энтузиазмом и огнем.
— Каким вы тогда были?
— Молодые тренеры иногда меня спрашивают: когда ты пришел в «Краснодар», уже тогда верил и знал, что со временем возглавишь молодежную команду, потом перейдешь в основу? Понятно, что у всех у нас есть цели и мечты. Но для меня важна работа день за днем. Изначально я просто мечтал попасть в академию «Краснодара», пройти очень сложный отбор из огромного количества тренеров. Потом была задача стать главным тренером какого-то возраста, потом перейти на старший возраст, затем — в молодежную команду.
Я просто понимал, что у меня есть сегодняшний день, мне нужно спланировать ближайший микроцикл, хорошо провести тренировку, игру. Меньше мечтал, а больше старался качественно делать свою текущую работу, чтобы прийти в итоге к своей мечте. Потому что когда много мечтаешь, но мало работаешь, то обычно ничего не достигаешь. Был скромен, старался меньше воображать, что когда-нибудь может произойти, а больше хорошо работать каждый день, чтобы иметь возможность развивать карьеру. И молодым тренерам сказал, что основа всего — это каждодневный труд.
— У вас была встреча с молодыми тренерами в академии «быков» уже после чемпионства?
— Нет. Просто есть ребята, которых там тренировал, а сейчас они уже сами работают в академии. Периодически кого-то вижу — допустим, встречаемся на играх молодежной команды и можем перекинуться там парой слов.
— Расскажите об отборе, когда вы попали в академию.
— До того пять лет работал в академии ФК «Краснодар-2000». Там была хорошая команда, но потом у президента (Александра Молдованова. — «Известия») начались финансовые трудности, и он закрыл проект. Я работал в нем до конца, хотя мог еще раньше перейти в академию «Краснодара», знал, что там ищут тренеров, но не уходил из уважения к президенту «Краснодара-2000». Потому что там очень многое сделали для того, чтобы я стал тренером.
Когда этот клуб закрылся, я созвонился с Александром Марьяновичем (сербом, главным тренером академии «быков». — «Известия»), мы были немного знакомы. Будучи тренером в Ростове, он приезжал к нам, проводил мастер-класс. Сказал ему, что хотел бы работать в «Краснодаре». Он ответил, что там всё через конкурс тренеров, нужно его дождаться, там будут теоретическая и практическая части. Требования я знал: в клубе хотели, чтобы работали молодые ребята, способные и желающие обучаться именно методике академии «Краснодара».
Совершенно не волновался за теорию, знал и другой свой плюс — у меня был пятилетний опыт работы в интернате, который мало у кого есть. Просто детский тренер, который пришел на тренировку, а потом поехал домой, — это одно. А когда у тебя команда, которая живет в интернате, ходит в школу, с ними живет один воспитатель, с которым ты должен постоянно общаться, — это совсем другая специфика.
— А почему не волновались за теорию?
— Когда я пришел в «Краснодар-2000», мне очень повезло с учителями, которые там со мной возились. Там было два возраста — и два тренера. Одного, Оленина, я уже назвал. Второй — Сергей Захаряк. Они играли в разный футбол. Игра Оленина была больше похожа на газзаевскую – 5-3-2, скоростная, силовая, с упором на фланги. У Захаряка — более техничная, похожая на ромб, все низом, кружева. Я работал с каждым из них и многому учился.
И был там еще старший тренер, который потом взял меня поработать во вторую лигу, — у «Краснодара-2000» старшие ребята там играли. Это был брат Захаряка, Игорь, и он на тот момент только закончил ВШТ. Когда я пришел, он начал раз в три дня проводить со мной экзамены. Физиология, теория, методики тренировки — масса всего. Дал мне книги Платонова, Чирвы, Годика — всё, что им давали в Высшей школе тренеров, включая его конспекты с лекций оттуда. «Сегодня, — говорит, — начинаешь работать над темой «Аэробная выносливость». Экзамен — через три дня».
Дал мне книги Валерия Лобановского про модели развития специальной выносливости — режимы А, Б, Д, Е... Мне было в этом очень интересно разобраться! Всё, что происходило на поле, они с Олегом Базилевичем перевели в цифры. И мы работали в «Краснодаре-2000» по этим режимам. Вернее, старались всё выстраивать в соответствии с ними. Сейчас понимаю, что от этих режимов даже все команды нынешней Премьер-лиги умрут, — так люди работали во времена СССР. Мы просто старались их чуть-чуть сократить и перенести на свою реальность. И в принципе это работало хорошо.
В «Краснодаре-2000» ходил на тренировки, а потом возвращался домой, читал книги, у меня была куча блокнотов, куда выписывал главные вещи. Готовился всегда хорошо. Но, бывало, чего-то не понимал, и тогда Захаряк говорил: «Завтра — заново». И вот так мы проходили тему за темой. Не в институте, а в команде, где человек совершенно не был обязан со мной заниматься! И делал это только потому, что хотел мне помочь. И именно поэтому я лучше всех сдал экзамен по теории при наборе в академию «Краснодара», потому что со мной занимался тренер, у которого была категория Pro. Никогда этого не забуду и благодарен всем тренерам, с которыми я начинал в «Краснодаре-2000», и это стало для меня основой всего.
— Где Игорь Захаряк сейчас?
— Одно время был со мной в штабе «Краснодара». В последнее время — в саратовском «Соколе». Сейчас, насколько знаю, не работает.
— Воздействовали ли на вас документальные книги о великих тренерах — советских или зарубежных? Или вы предпочитали техническую литературу?
— Это уже позже. Конечно, я всё читал. Книги о Гвардиоле, Моуринью, Михелсе, ван Гале. Наибольшее впечатление оставила биография Анчелотти и первая книга Алекса Фергюсона.
А еще — книга Анатолия Тарасова про хоккей. Как он начинал, делал первые шаги, как была изолированная советская хоккейная школа. Где-то были канадцы, а мы — сами по себе. В Союзе был русский хоккей, с мячом, а потом сказали: «Теперь развиваем хоккей с шайбой». А не было ничего. Как тренироваться, какими методами? Всё это создали с нуля — и получились две автономные школы. В итоге наша получилась самобытной, и североамериканцы потом тоже у нее что-то брали.
— Вы не были внутренне обижены на Галицкого, когда он в первом сезоне во главе главной команды не отпустил вас на стажировку к глубоко вами уважаемому Маурицио Сарри в «Наполи»?
— Немного расстроился, но ничего критического. Принял это решение с уважением, и сейчас понимаю, что оно было правильным. Галицкий объяснил свою позицию, сказал, что я должен сформировать свой тренерский стиль и пока не надо ни у кого учиться, чтобы не начать слепо копировать. Сформируешь, мол, свой стиль, а потом начнешь ездить.
И через год я поехал к Лопетеги в «Севилью», причем всё это организовал клуб. Тогда президент посчитал, что я нашел свою дорогу, развиваю свое. С тех пор «Краснодар» только помогал мне со стажировками. Рассматриваю теперь эту историю как продолжение книги Тарасова и его рассказа о самобытности советского стиля. Сначала надо искать свое — а уже найдя, наслаивать на него чужой опыт.
Никого не подсиживал
— Вспоминая весь свой путь к золоту-2025, кому посвящаете этот титул?
— Сергею Николаевичу. Он сделал для меня очень много, и я хотел стать тренером, который подарит ему этот титул. Хотя «подарит» — неправильное слово. Потому что он сам все это и создал, во главе этого корабля и стоит, переживал всё, что за эти годы было связано с клубом. Эта победа — для него.
— Вам, кстати, обидно читать и слышать клише, что главный тренер «Краснодара» — Галицкий?
— Меня уже невозможно ничем обидеть, что бы ни прочитал. Не могу расстроиться от чьего-то слова.
— С какого момента у вас такая толстая кожа? Или она была с самого начала?
— Вы знаете, что я не был большим футболистом, начинал с детского футбола, с первых шагов. В Краснодаре было много и больших игроков, и сильных тренеров. И если бы я кого-то слушал, задумывался, а смогу ли, то и не начал бы нормально работать.
Поэтому, хоть и отношусь к другим людям и их мнениям с уважением, но всю жизнь иду своим путем. И мне плевать, кто и что думает по этому поводу. В лицо, при встрече, мне никто ничего не может сказать и никогда в жизни не говорил. А если кто-то говорит и ты обращаешь на это внимание, то быстро закончишь. Поэтому я сейчас, во-первых, мало читаю, когда идет сезон, а во-вторых, даже если что-то попадется мне на глаза, то на 100% не выбьет из равновесия.
— Евгений Гинер рассказывал, что только однажды за все годы попросил Слуцкого о том, чтобы игрок был в составе, — дать шанс воспитаннику академии Георгию Щенникову на протяжении игр десяти, чтобы посмотреть, готов ли он к основе. А Галицкий просил вас поставить или не поставить какого-то игрока на матч?
— Нет. У нас были расхождения по игрокам: в кого-то я верил больше, а он меньше, и наоборот. Потом жизнь всё расставляла на свои места. Мы всегда всё обсуждаем глобально, но когда конкретно кого ставить — это уже абсолютно моя прерогатива.
— При расхождениях кто оказывался прав? И по кому они были?
— Конкретизировать будет некорректно. А по последнему, когда мы разошлись во мнениях, прав оказался Сергей Николаевич. Этот футболист уже покинул команду.
— Помните ваш первый разговор с Галицким?
— Мне повезло, что для меня общаться с ним очень легко. Иногда видел, как люди пытаются как-то играть, вести себя неестественно, разговаривая с ним, чтобы ему понравиться. А мне с первого дня, будучи еще тренером в академии, не приходилось не быть собой. Сразу понял: если ты коротко и обоснованно, не расплывчато ему отвечаешь, у вас будет нормальный диалог.
Он мне задавал вопросы, и я просто говорил то, что думаю и как вижу. Так у нас и сложились хорошие отношения. Потом ввели такую традицию, что раз в неделю Сергей Николаевич разговаривал с тренерами молодежки, второй и третьей команды и главным тренером академии. Мы приходили к нему в офис и обсуждали разные команды, у кого из футболистов какие перспективы. Иногда это могло быть жестковатое общение, но для меня это было просто и естественно. На этом, мне кажется, мы хорошо и поладили.
— В академии за все годы было много тренеров, в том числе успешных. Почему Галицкий так поверил именно в вас? В какой момент вы почувствовали такое расположение к себе президента и объяснял ли он вам лично его природу?
— Думаю, что это расположение я заслужил своей работой. Он был почти на всех играх моих команд, и ему нравилось то, что происходит. Это правда было красиво и ярко. И самое главное — в каждой моей группе он видел футболистов, которые перейдут в основу.
Где-то за полгода до назначения в первую команду он мне сказал, что со временем хочет видеть меня тренером основы. Сейчас там Игорь Шалимов, хочу, чтобы он доработал свой контракт, но со временем, если будешь продолжать так же работать и развиваться, то возглавишь основную команду — и хочу, чтобы это было надолго. В итоге это произошло быстрее, чем он думал, Игоря Михайловича уволили, и я принял «Краснодар» за шесть туров до конца чемпионата.
— В «Уралане» Шалимов обвинял Леонида Слуцкого в том, что тот его подсидел. В ваш адрес подобного не звучало?
— Нет. Я никого не подсиживал. У меня была команда, которая шла на первом месте в молодежном первенстве. Повторюсь: никому не хотел понравиться, а просто хорошо делал свою работу. Никогда не говорил руководству плохое про своего коллегу, чтобы занять его место. Обычно, если этим занимаешься, у тебя ничего не получится. Странно было слышать критику в свой адрес после возращения, как будто по моей вине убрали Ивича. Да близко не думал, что вернусь в тот момент!