Вопрекист
Хотите историю про то, как парень со Слипа в 90-е махнул учиться на ювелира в Голландию, а потом решил стать финансистом, окончил ведущий экономический вуз России, открыл первую в России золотую биржу и продолжает создавать ювелирные украшения для аристократов? О поисках своего пути, тушенке за крошки металла, борьбе без правил и о том, зачем быть вопрекистом в искусстве – в интервью «РИ» с Всеволодом Большаковым, основателем ювелирного дома «Шаховской».
— Всеволод, расскажи о себе, в какой семье ты родился, и как выбрал профессию?
— Родился в Рыбинске, на Слипе, в 1980 году. Отец работал инженером-судостроителем, в Рыбинск он был направлен из Нижнего Новгорода. Мама – учитель средней школы, она преподавала в школе, а потом в лицее № 2.
Во второй школе я проучился первый класс. Летом посмотрел фильм про разведчиков и выяснил у мамы, что, чтобы стать разведчиком, надо знать иностранные языки. 1 сентября я вместо своей 2-й школы пришел в школу № 1 с углубленным изучением английского языка. Просто пришел в учительскую и сказал: «Хочу учиться у вас». Оттуда позвонили маме. И вопрос решили – я остался учиться в первой школе. Тогда она располагалась в старом здании бывшей царской гимназии. И это был восторг!
В первой школе учился до 7 класса. Мама почему-то хотела, чтобы я пошел в инженеры, и предложила перейти в школу № 2, тогда уже гимназию-лицей, в математический класс. Математик я был так себе, зато очень любил черчение. Очередная блажь – мне захотелось стать архитектором. Для подготовки к поступлению пошел в художественную школу, к Потураям, Петру Владимировичу и Надежде Дмитриевне. Параллельно активно занимался тхэквондо, в «Полете», у выдающегося тренера Дмитрия Смекалова. Самому сейчас интересно, что времени на все хватало, и одно другому не мешало: английский язык, живопись с рисунком, борьба и дворовая жизнь в микрорайоне Слип. Вероятно, этот калейдоскоп и определил дальнейшее развитие.
— Поступил учиться на архитектора? — На архитектуру в Нижний Новгород я не поступил, но после маткласса нас брали без экзаменов в РГАТА (сейчас РГАТУ). Пробыв там целую неделю, я решил, что быть ракетостроителем не для меня. Забрал документы и поехал в поселок Красное на Волге Костромской области, где находится старейшее в стране ювелирное училище – Красносельское училище художественной обработки металлов, КУХОМ.
На дворе сентябрь, экзамены давно закончились. По проверенной схеме пришел к директору: «Возьмите меня, пожалуйста», представил свои работы, зачисление в вуз. В итоге согласились взять меня кандидатом в студенты: если успешно сдам первую сессию, то зачислят на курс. Я выбрал специальность гравера, потому что гравер может быть ювелиром, а ювелир гравером – нет.
Там мне пришлось туго. Девяностые, денег нет. Похудел я килограммов на десять. Чтобы выжить, надо было зарабатывать. Шабашили мы у себя в комнатах в общежитии, там же, где спали и ели. Можно было наскрести опилок драгметалла, отнести в магазин на первом этаже общаги и попросить тушенки, пряников и чая.
Было чрезвычайно интересно учиться, у меня были просто фантастические преподаватели. Я от роду левша, но все, что касается рисунка и мастерских, я умею делать обеими руками. За это меня прозвали Левшой. Те навыки, что мне там передали, были важны для становления как художника. Преподаватели по композиции Алексей Чернов и Валентин Боровков научили главному – отличать красивое от некрасивого.
— Но, несмотря на все это, ты бросил КУХОМ. Почему?
— На 3-м курсе стало творчески тесно. Когда летом я ездил в путешествие по Европе, в голову закралась мысль: почему бы не продолжить образование за рубежом? Интернета не было, единственные источники информации –газетные публикации. Одну школу дизайна я нашел в Лондоне, вторую – во Флоренции, третью – в Нидерландах. «Лондон – очень дорого, Италия – нужно учить итальянский, а Голландия – там все говорят по-английски, а я же учился в спецшколе, как-нибудь объяснюсь», — так я рассуждал тогда. Собрал фотографии своих работ и огромным пакетом отправил в Нидерланды, в Утрехтскую высшую школу искусств с просьбой принять меня в ряды студентов. И, к моему удивлению, через полгода пришел ответ: приезжай. Я собрал спортивную сумку и поехал в Европу на автобусе, добирался два дня. Мне на тот момент было 19 лет.
И это была абсолютная авантюра! — Как ты жил в Голландии?
— Чужая страна, надо было и работать, и учиться, так как денег на жизнь не было. По совету представителей черной знати пошел в одну престижную ювелирную компанию в центре Гааги, которая обслуживает вип-персоны и аристократию. Там спрашивают: «Что умеешь?» – «Я ювелир». Посмотрели работы: «Не наш уровень. Что еще умеешь?» – «Я гравер». — «Гравер не нужен. Что еще?» – «Рисовать умею». В КУХОМе нас учили делать эскизы и проекты ювелирных украшений, используя карандаш и акварель. Европейцы давно потеряли эти навыки, перейдя на компьютер. И то, что я с перепугу сделал, произвело на голландцев неизгладимое впечатление: «Будешь работать с нашими заказчиками».
Подготавливать эскизы я научился с фантастической скоростью без ущерба качеству. На то, что раньше делал две недели, теперь хватало полдня. Работодатели были довольны. Однажды мне доверили сделать проект помолвочного кольца для, как я потом узнал, избранницы кронпринца, будущей принцессы и королевы Нидерландов. И до сих пор эта компания делает украшения по моим эскизам.
Для меня работа в Нидерландах – это колоссальный опыт. Столько разных драгоценных камней, столько разных огранок, столько интересных людей! Со многими завязались дружеские отношения. Представители знатных родов иначе оценивают многие события, людей. Для них не важен внешний антураж, важны качества человека: верность своему слову, умение выражать свои мысли, вести себя с достоинством. Конечно, была ценна атмосфера роскоши, но не китча, ее я впитывал, бывая в гостях.
Позже, работая над собственным брендом, я взял за ориентир эту молчаливую роскошь. Не надо выставлять себя напоказ, эпатировать, что-то кому-то доказывать. Есть такое выражение: «Мы тщательно бережем тень, в которой живем». Это правило жизни для людей, которые имеют вес в обществе. Мне хотелось воплотить эту идею в своих ювелирных работах. — Чем обучение ювелира в Европе отличается от российского?
— Там если квалификация заявлена как «голдсмит», то есть мастер по работе с золотом, то ты учишься работать именно с золотом. В России студенты мучаются с латунью, мельхиором, грязными металлами.
У нас на диплом дается полгода, там – три дня. Требования очень серьезные. На экзамен выдаются чертеж ювелирного изделия определенной сложности, инструменты, золото. Всю работу ты делаешь в присутствии комиссии, представителей Федерации ювелиров, под их неусыпным контролем. Ты должен уложиться точно в срок. Все потому, что оплата ювелира в Европе осуществляется по часам, и работодатель, получая новичка с дипломом, должен быть уверен, что за определенное время он выполнит работу определенной сложности. Регламенты в профессии жесткие.
— А что со спортом? Пришлось бросить или была возможность заниматься?
— В Голландии я продолжил заниматься спортом. Моим тренером был всемирно известный спортсмен Жерар Гордо – боец смешанных единоборств, чемпион Европы и мира. Занимался я серьезно. На чемпионате в Голландии занял второе место по боям без правил.
— Звучит классно. Работа в знаменитом на весь мир ювелирном доме. Признание на профессиональном поприще и вне его, в спорте. Как все это можно было бросить? — Не поверите. Прошло два года, и мне снова стало скучно: неужели буду ходить в эту мастерскую до конца жизни? Образование в колледже я завершил еще раньше – сдал через год выпускные экзамены за четырехлетний курс (все-таки я же не с нуля там учился, за плечами были три года КУХОМа).
Мне на тот момент 22 года. Кем я хочу быть? Финансистом – потому что финансы и есть настоящее творчество. В 2002 году еду в Москву, где никогда не был, поступать в Финансовую академию (сейчас университет) при Правительстве РФ. Это ведущий экономический вуз страны. Июль, экзамены закончились, в Финакадемию меня не берут. Пошел в Академию промышленности и дизайна, бывший Институт легкой промышленности. Взяли на экономический факультет. Опять где-то надо работать и где-то жить. Устроился в компанию «Алмаз холдинг». Иногда приходилось даже ночевать в ювелирной мастерской. Вскоре мне предложили возглавить небольшое ювелирное предприятие в Красном на Волге. Так, в 23 года я стал руководителем, совмещал работу с обучением в академии промышленности. — Но не об этом мечталось, так?
— Не об этом. Цель была – учиться у лучших в Финакадемии при правительстве, перевестись из академии промышленности. Брать меня туда не хотели – не тот уровень. Я ходил к ним несколько дней, мне указывали на дверь. Закончилось это тем, что я поймал за рукав – в буквальном смысле – первого проректора (на тот момент) вуза Михаила Абдурахмановича Эскиндарова: «Хочу у вас учиться». И меня приняли кандидатом. А дальше я досдаю разницу в программах, учусь как сумасшедший на вечернем факультете, меня берут в Клуб отличников. Я старше однокурсников на пять лет, чувствую себя как Ломоносов. Днем работал (в консалтинговой компании, банке, инвестиционной компании), вечером – летел в университет, а потом снова на работу. Отбой в два ночи, в шесть утра подъем. И так шесть лет. Первый отпуск у меня был в 27 лет.
В вузе устраивались встречи с выпускниками, среди них – руководители ЦБ, банкиры, губернаторы… Мы с ними общались в неформальной обстановке, обрастали связями, ездили к ним в регионы – работали с предприятиями-банкротами, составляли антикризисные планы. Еще я занимался аудитом, ездил по предприятиям страны с инвентаризационными целями. Написал диплом. Финансы для меня – это не цифры. Это психология, история, философия, глубочайшая социология и только в конце математика.
— Расскажи, как ты основал собственную компанию?
— В 2008 году разразился ипотечный кризис в США. Россию тоже трясло. Следующий год был сложный для меня. У меня была ипотека, которую я брал в долларах. И в 2010 году я открыл ювелирный дом «Шаховской». Но на тот момент компания не занималась никакой ювелиркой.
— Чем же тогда? — Я хотел создать первую в России биржу драгоценных металлов. Для страны жизненно важно иметь собственную систему ценообразования драгметаллов, ценовых индикаторов на основные ресурсы. Если цену на твой ресурс определяют за рубежом, то ты находишься в подневольном положении, вынужден играть по чужим правилам.
Хотел сделать – и сделал. Привлек айтишников, мы создали онлайн-площадку по торговле драгметаллами в формате аукциона на повышение (тот же принцип, что и у Лондонской биржи). В основу работы площадки положил научно-исследовательскую работу, которую выполнил совместно с Финансовым университетом при правительстве России, с кафедрой по экономической безопасности и финансовой разведке. Соавторами выступили руководители Федеральной пробирной палаты, Росфинмониторинга, члены Совбеза, Норникеля…
Когда началась интенсивная работа платформы, в месяц через нее проходило около тонны золота. В год это порядка 500 млн долларов. Представляете, какое внимание мы привлекали со стороны надзорных органов? Ежегодно у нас было около ста налоговых проверок.
— Отечественная «золотая» биржа – это ведь не единственная твоя новация в сфере оборота драгметаллов? — Это так. Совместно с НПК «Суперметалл» мы разработали и запатентовали изобретение – метод химической маркировки драгметаллов на основе изотопов. Что это такое? Есть такая проблема в стране: золотых слитков два, а номер у них – один. Чтобы исключить хищения, нужны такие маркеры, которые невозможно подделать. Мы предложили свой инновационный метод маркировки, однако он так и не был внедрен.
В 2018 году я изобрел и запустил в жизнь цифровые варранты на основе золота в системе блокчейна. Это, грубо говоря, складская расписка, которая гарантирует наличие твоего товара на полке. Только здесь это расписка в блокчейне, а товар – золото – находится в банковском хранилище. Цифровой варрант ты можешь продать, подарить, привлечь под него кредит. Спустя два года вышел закон о цифровых активах. Тогда с благословения Центробанка я выпустил цифровой актив, обеспеченный физическим золотом. В прошлом году – цифровой актив под золотые монеты.
Много лет люббировал, точнее сказать, пропихивал закон об отмене НДС на драгметаллы. Его отменили только для физлиц, для юрлиц оставили. И это оставляет лазейки для махинаций.
Можно сказать, на протяжении всей трудовой жизни занимаюсь финансовыми новациями, которые становятся полезными людям.
— А что с искусством? Как появился ювелирный бренд «Шаховской»?
— Все это время я продолжал заниматься проектированием и изготовлением ювелирных украшений. В последние годы начал сворачивать активность на финансовом рынке и больше проявляться в ювелирном искусстве. Сейчас соотношение в этих сферах примерно 50 на 50.
Финансы и искусство для меня схожи. И здесь, и там в центре находится человек с его восприятием мира, с его потребностями, жаждой жизни и познаний.
Задумываясь над созданием собственного ювелирного дома, название я выбрал не случайно. Шаховские – фамилия нашей семьи в дореволюционный период. Это старинный дворянский род, который ведет свое начало от Рюриковичей. На нашем гербе находится медведь с секирой в память о том, что предок был воеводой в Ярославле.
Шаховские были людьми, которых можно назвать боевым отрядом империи: воины, защитники, политики, дипломаты. Нам есть чем гордиться! В советский период и бабушка, и папа говорили об этом шепотом. Восстанавливая историческую справедливость, я назвал свою компанию этим именем.
— Как происходит процесс создания украшений?
— Ювелирное искусство – это очень дорогое занятие. Нужны драгоценные камни и металлы, и главное – тот, для кого я это делаю. Каждый заказчик – это радость и счастье для художника, он открывает путь к твоему творческому росту, дает возможность реализоваться.
Я создаю украшения всегда под заказчика, у меня нет даже мелких серий. Желательно предварительно поговорить с человеком, узнать о его внутреннем мире, вкусах, о том, какая историческая эпоха его захватывает, какая нравится архитектура, автомобили. Я составляю портрет человека, учитываю его антропологическую соразмерность: овал лица, разрез глаз, форму мочки уха, кисти рук, общий силуэт. Моя задача как художника – выразить индивидуальность владельца и поднять уровень его эстетики.
— А можешь отказать?
— Могу. Если человек просит сделать копию изделия другого бренда. Если хочет череп в бриллиантах или кольцо в нос, тоже откажу.
Я убежден, что эстетика, которую транслирует художник, формирует этику других людей. Все, что мы видим вокруг себя, создано художниками: дома, машины, мебель, одежда… Художник обязан быть ответственным за тот мир, который создает. И когда все вокруг куплено и продано, надо найти в себе силы быть вопрекистом — идти вопреки. Когда в качестве искусства пытаются представить гадкие, уродливые вещи, создавать гармоничные и красивые.
— Одна из коллекций ювелирного дома «Шаховской» называется «Север Русский». Ты продвигаешь в искусстве «русскую тему»?
— В коллекции «Север Русский» я постарался представить, какой бы была наша культура, если бы не было исторических потрясений: Крещения Руси, Никоновских и Петровских реформ, гонений на старообрядцев, французов, немцев, 1917 года, потрясений советского периода, девяностых. Когда страну трясло, мы всегда заглядывались то на восток, то на запад, теряя собственную идентичность. Я постарался переосмыслить традиции прошлого и представить новый взгляд.
В «Севере Русском» я использовал золото 958 пробы – очень чистый и мягкий металл, с минимумом примесей. Работа с этой пробой происходит иначе, чем с другими: не используется электроинструмент, максимум ручной работы. Процесс похож на то, как скульптор лепит из глины – получается мягкая, живая, теплая фактура.
Драгоценные камни ищем в самых разных уголках планеты. Германская шпинель, изумруды, желтые бриллианты, сапфиры разных цветов. Это приводит в восторг ценителей. У нас есть заказчики из Китая, Европы. В ноябре прошлого года я был в Бахрейне в составе российской делегации, представлял свой ювелирный дом, выступал на пленарной сессии, презентовал свои работы шейху Бахрейна.
Развивая бренд «Шаховской», я хочу вывести создание ювелирных украшений в России на уровень искусства. Это не то, что отнесут в ломбард, не то, что забудут в новом сезоне, это произведение искусства, которое станет семейной реликвией, будет внушать людям гордость за их страну. Как Фаберже. Когда страна стремится быть лучшей в чем-то, в искусстве в том числе, это позволяет выступать со своей повесткой в мире, а не быть сырьевым придатком.
Официальная группа ВКонтакте газета «Рыбинские известия»