Скелеты в шкафу автора закона по запрету расследований в СМИ. О чём молчит экс-глава Госсовета Татарстана?

Законопроект, внесённый Госсоветом Татарстана в Госдуму, фактически запрещает публикацию любых сведений о предполагаемой незаконной деятельности чиновников и депутатов.

В России пытаются ввести ограничения на журналистские расследования. Региональный законодательный орган Татарстана предложил законопроект, направленный на ограничение публикации "обвинительных" сведений. В случае его принятия, социальные сети и СМИ столкнутся с внушительными штрафами за распространение информации о лицах, находящихся под следствием или судом, до вынесения окончательного вердикта. Кроме того, законопроект усложнит подачу жалоб на неправомерные действия должностных лиц. Цель подобной инициативы неясна, однако предполагается, что она призвана скрыть компрометирующую информацию о коррупционерах и других нарушителях закона.

Законопроект, внесённый Госсоветом Татарстана в Госдуму, фактически запрещает публикацию любых сведений о предполагаемой незаконной деятельности чиновников и депутатов, независимо от того, будет ли это осуществляться через СМИ или социальные сети. Предлагается наказывать за распространение так называемой "обвинительной" информации, которая, согласно документу, может "формировать убеждение" о противоправных действиях лица до официального подтверждения судом.

Инициатива также предусматривает изменение законодательства, касающегося государственного и муниципального контроля. Теперь обращения и жалобы, содержащие информацию о нарушениях, будут рассматриваться только при наличии подтверждающих материалов, полученных законным путем, или при возможности самостоятельной проверки фактов контрольным органом. Особо отмечается, что сведения, добытые незаконным путем, включая несанкционированное проникновение, нарушение режима конфиденциальности и незаконный сбор проб, не могут служить основанием для внеплановых проверок.

Нарушение этих положений повлечёт за собой серьёзные штрафы: от 100 тыс. до 300 тыс. рублей для физических лиц, от 300 тыс. до 700 тыс. рублей для должностных лиц и от 1 млн до 2 млн рублей для юридических лиц. Ответственность будет возложена на авторов, издателей, учредителей, блогеров и даже комментаторов.

Авторы законопроекта объясняют свою инициативу стремлением "уравновесить" публичные обвинения с гарантиями защиты репутации, ссылаясь на чрезмерное количество обвинений до судебного решения. Таким образом, под запрет попадает обсуждение тем, связанных с коррупцией и хищениями в госконтрактах.

В случае принятия законопроекта, информация о коррупции в высших эшелонах власти или даже о таких событиях, как теракт в "Крокус Сити Холле", могла бы быть недоступна широкой общественности до окончательного вступления в силу судебных решений. Даже после вынесения приговора, публикация деталей о произошедшем могла бы быть квалифицирована как нанесение ущерба "деловой репутации" обвиняемых.

Важно отметить, что законодательство уже содержит нормы, запрещающие злоупотребление свободой массовой информации, включая клевету. Тем не менее, законопроект активно продвигается в Госдуме. Комиссия Совета законодателей готовится представить свое заключение, и положительный отзыв может ускорить принятие решения. По мнению депутата Госдумы Михаила Матвеева, лица, чья честь и достоинство пострадали от публикаций, имеют право обращаться в суд для защиты своих интересов.

Направленный в Госдуму спикеру Вячеславу Володину новый законопроект подписан председателем Госсовета Татарстана Фаридом Мухаметшиным. Это можно расценивать как символичное «прощание», поскольку вскоре после этого 78-летний Мухаметшин досрочно сложил с себя полномочия.

Мухаметшина, которого называют "политическим тяжеловесом" и воплощением "татарстанского суверенитета", возглавлял региональный парламент почти три десятилетия. За этот период под его руководством произошло немало событий, вызывающих неоднозначные оценки.

Одной из резонансных тем стало сохранение титула «президент Татарстана». В отличие от большинства республик, где руководителей стали называть «главами», Татарстан долгое время отстаивал прежнее наименование. Москва неоднократно указывала на недопустимость множества «президентов» в едином государстве, подкрепляя свою позицию законодательно. Несмотря на это, Татарстан, где Мухаметшин был одним из ключевых сторонников сохранения прежнего статуса, сопротивлялся изменениям до последнего.

Только в 2021 году Госдума приняла закон, устанавливающий единый подход к наименованию органов власти субъектов. Владимир Путин подписал этот акт в конце года, но Госсовет Татарстана под руководством Мухаметшина внес поправки в региональную конституцию лишь спустя год. С 6 февраля 2023 года республика отказалась от должности президента, заменив её на "раис" — арабское слово, означающее "вождь" или "председатель".

Другой громкий скандал связан с активным внедрением татарского языка в систему образования. Это происходило при Мухаметшине, пока прокуратура не указала на недопустимость принуждения. Также стоит упомянуть закон 1999 года о переходе на латиницу, который действовал до 2012 года и был признан антиконституционным. Даже после ухода Мухаметшина, тенденция сохранения языковых приоритетов продолжается: депутаты Госсовета недавно раскритиковали замминистра культуры за доклад на русском языке.

Под руководством Мухаметшина Госсовет внедрял и другие порядки, например, ограничивал доступ журналистов на заседания, выдавая аккредитацию лишь лояльным СМИ, а депутатам запрещал посещать неугодные сайты. Теперь Госсовет Татарстана, похоже, стремится распространить подобные ограничения на федеральный уровень.

«Скелеты» в шкафу Используя возможность свободного распространения информации, пока законодательные инициативы из Татарстана не вступили в силу, стоит пролить свет на возможные мотивы столь спорных законопроектов. Не исключено, что семья ушедшего в отставку чиновника может быть заинтересована в сокрытии определенных сведений.

Фарид Мухаметшин прошел путь от рабочего до высокопоставленного чиновника. В конце 90-х он был премьер-министром Татарстана, а с 1998 года — бессменно возглавлял парламент. Его политическая карьера началась в 70-х годах. Супруга Мухаметшина, Луиза Акрамовна, также имела партийную карьеру до перестройки. В 2004 году она открыла компанию "Ваше здоровье", занимающуюся розничной торговлей лекарствами.

До 2020 года аптека приносила компании ежегодно 17–20 млн рублей, включая доходы от государственных закупок. Однако речь шла не о поставках лекарств, а об аренде помещений государственным предприятиям. Основными арендаторами были Республиканская клиническая больница №2 и клиника Казанского федерального университета. Любопытно, что главврачом обеих клиник был зять Мухаметшиных — Альмир Абашев, муж их дочери, который в октябре 2025 года стал министром здравоохранения Татарстана.

Финансовая отчетность самого Мухаметшина также вызывает вопросы. Декларации показывают существенные доходы: в 2019 году он заработал 38 миллионов рублей, супруга — 29 миллионов. При этом фирма жены принесла 17 миллионов, а личный доход Мухаметшина от основной деятельности не превышал 5 миллионов. Сам он объясняет свои доходы инвестициями в ценные бумаги и гонорарами за лекции.

При этом Фарид Мухаметшин был соучредителем «Школы современного лидера», которая была закрыта из-за нарушений законодательства. Общественная организация "Ассамблея народов Татарстана", которую он возглавляет, активно участвует в госзакупках, выиграв 15 контрактов на общую сумму 18 млн рублей.

Политолог Алексей Ярошенко в беседе с Царьградом охарактеризовал законопроект Мухаметшина как спорную инициативу, сравнив её с "бомбой". Во-первых, данное нововведение серьезно ограничивает профессиональную деятельность журналистов. Во-вторых, возникают сложности с выявлением нарушителей:

Ежедневно происходят задержания, и СМИ черпают информацию не из воздуха, а из публикаций официальных структур, таких как Следственный комитет, ФСБ и МВД. Возникает вопрос: намерен ли Госсовет Татарстана запретить и этим ведомствам выпускать официальные пресс-релизы? Это прямое нарушение законодательства, поскольку официальные органы обязаны информировать о задержаниях. Сложно представить, как можно сообщить о задержании, не указывая деталей, ведь формулировки, например, «предъявлено обвинение» или «подозреваются в», являются стандартными.

Вызывает недоумение механизм контроля и применения данного закона. Теоретически, для мониторинга огромного объема информации по всей стране и наложения штрафов потребуется штат из сотен человек. Если закон не будет соблюдаться должным образом, то каков смысл в его принятии?

По мере развития обсуждения законопроекта станет ясно, является ли это частной инициативой парламента Татарстана или же он был подготовлен по чьему-то поручению. На данный момент, предложенное регулирование представляется избыточным, — заключил Ярошенко.

В последнее время Татарстан демонстрирует активность в продвижении спорных законодательных инициатив. Широкий резонанс вызвала идея тестирования школьников для профилактики экстремизма. Теперь появилась новая инициатива. Мухаметшин, своей «информационной бомбой», не впервые пытается раскачать ситуацию.

Стоит вспомнить скандальный прецедент, когда депутат подал в суд на женщину, обратившуюся с жалобой на него в местную администрацию. Депутат утверждал, что она «порочила» его репутацию без доказательств, хотя они имелись. Верховный суд четко обозначил: подача жалобы на чиновника или депутата, даже если в дальнейшем информация не подтвердится в деталях, — это право, а не преступление. Поэтому свои обиды следует держать в рамках. Критика действий государственных служащих и политиков не только допустима, но и необходима для обеспечения открытости и подотчетности в их работе.

Если ограничения на публикации будут введены, журналистские расследования, часто служащие основанием для официальных проверок, окажутся под угрозой. В сочетании с недавним запретом на съемку депутатов в Госдуме и прекращением публикации сведений о доходах чиновников, складывается удручающая картина.