Татарский районный суд Новосибирской области вынес приговор двум жителям села Дмитриевка — 65-летнему Ровшану Мустафаеву и его 39-летнему сыну Нарвану. Их признали виновными в использовании рабского труда, предусмотренного частью 2 статьи 127.2 УК РФ: преступление совершено в отношении трёх человек, с применением насилия, угрозами, изъятием паспортов и по предварительному сговору. Говоря простым языком, азербайджанцы решили устроить фермерское хозяйство, которое организовали по законам своей родины, заставив бесплатно на себя работать местных.
Они получили наказание — по пять лет колонии общего режима. На первый взгляд, история закрыта: следствие проведено, суд вынес вердикт, виновные наказаны. Но за фасадом юридической завершённости остаётся целый пласт вопросов, касающихся не столько самих подсудимых, сколько той среды, в которой их действия годами оставались вне поля зрения власти.
Мустафаевы вели хозяйство на двух площадках: кафе-гостинице на 968-м километре трассы «Иртыш» и собственной ферме под Дмитриевкой. С 2019 по 2023 год они привлекали к работе трёх граждан России — Сергея Скромных, Елену Дорофееву и Игоря Завалыхина. Все трое — без постоянного жилья, с зависимостью от алкоголя, социально уязвимые. Их заманивали обещаниями зарплаты, бесплатного проживания и питания. В реальности — паспорта забирали «для оформления», поселяли в неотапливаемое помещение без санитарии, заставляли работать по 16 часов в сутки, не платили, а за малейшее неповиновение били. Двое бежали в 2019 году, но в полицию не пошли. Третий — Завалыхин — был избит палкой в июле 2023-го, когда попытался уйти.
Это не маргинальный случай на задворках цивилизации, в каком-нибудь азербайджанском ауле, где такое до сих пор — норма. Это происходило в 40 километрах от районного центра, в регионе, где плотность населения и информационная прозрачность исключают возможность «невидимости» подобных практик, в регионе, где, на минуточку, академгородок, и вообще, один из крупнейших в стране научно-образовательных центров страны.
Тем более что речь идёт не только о принудительном труде. По свидетельствам местных фермеров, Мустафаевы систематически захватывали чужие земли и урожай. Бывший депутат Заксобрания Новосибирской области Андрей Жирнов рассказывал, что уже в 2021 году получал жалобы от фермеров Татарского района на рейдерские действия семьи.
По словам Андрея Жирнова, который неоднократно освещал эту ситуацию на «ВацапТВ», впервые о семье Мустафаевых узнал летом 2021 года от первого секретаря Татарского райкома КПРФ Юрия Усакова, когда тот познакомил его с группой фермеров, пострадавших от произвола, чинимого этим семейством.
— Юрий Васильевич познакомил меня с фермерами, у которых Мустафаевы захватывали землю, урожай. Тогда я вышел с плакатом к зданию правительства Новосибирской области с призывом не допустить появления сибирской «кущевки». Но даже в страшном сне я не мог представить, что история с господами Мустафаевыми обернется уголовным делом об использовании рабского труда, потому что на дворе все-таки XXI век и Новосибирская область — культурный регион. Подумать было невозможно о том, что в одном из районов процветает рабовладение. То, что в итоге выявили следователи, просто уму непостижимо! То, что дело дошло до суда и по нему вынесен приговор, в этом немалая заслуга Юрия Васильевича Усакова, его товарищей, которые несмотря ни на что боролись с этим беспределом, — прокомментировал Андрей Жирнов.
Жирнов тогда вышел с плакатом к правительству области с требованием «не допустить сибирской Кущёвки» — отсылка к известному делу о криминальной группировке в Краснодарском крае, контролировавшей территорию через насилие и коррупцию.
И всё же ключевой парадокс дела — не в самом факте эксплуатации, а в том, как её организаторы оказались в числе поощряемых государством.
Нарван Мустафаев, осуждённый за рабство, ранее получил от губернатора Андрея Травникова автомобиль УАЗ — в рамках программы поддержки «успешных сельхозпроизводителей». То есть, вместо того, чтобы дать задание разобраться, проверить сигнал депутата, Травников награждает того, на кого жаловалось русское население. Травникова понять можно, он сам приезжий, спит и видит, как побыстрее покинуть эту холодную Сибирь, и ему, скорее всего, наплевать на страдания местного населения.
Такие награды не раздаются случайно. Как правило, кандидатуры проходят согласование на уровне района: глава муниципалитета направляет в областную администрацию представление, сопровождаемое характеристикой, данными о производственных показателях, рекомендациями. То есть документы, на основании которых губернатор подписал распоряжение о награждении, были подготовлены в администрации Татарского района.
Отсюда — неизбежный вопрос: знал ли глава района о деятельности Мустафаевых? Если да — почему рекомендовал их к награде? Если нет — как такое возможно в сельской местности, где социальные связи плотны, а репутация формируется годами? Люди в Дмитриевке знали, кто работает на ферме Мустафаевых, в каких условиях, почему не уходят. Об этом знали соседи, местные чиновники, сотрудники соцслужб, участковые. Не могла не знать и прокуратура района — орган, напрямую ответственный за надзор за соблюдением трудового законодательства и прав человека на подведомственной территории.
Ещё один элемент головоломки — родственник осуждённых, Сергей Ровшан оглы Мустафаев, возглавляющий сельхозкооператив «Колхоз Дмитриевский». Эта структура, по имеющимся данным, получала гранты от областного министерства сельского хозяйства. То есть семья не просто существовала на периферии аграрного сектора — она была интегрирована в систему государственной поддержки, пользовалась доверием властей, получала ресурсы и легитимацию.
Нужно отдать должное следователям, которые скрупулезно работали по этому делу и в итоге довели его до конца. То что суд вынес приговор, наглядно демонстрирует, что правосудие у нас есть! Достучаться до правды в нашей стране можно. Тем более что господа Мустафаевы были в большом почете и на хорошем счету у администрации Татарского района — их награждали, их хозяйство показывали губернатору. А то, что там было спрятано, что таилось внутри, об этом, естественно, вышестоящему начальству не докладывали. Семья Мустафаевых проводила активную кампанию в защиту родственников, но в итоге справедливость восторжествовала, — резюмировал Андрей Жирнов.
После завершения следствия произошёл ещё один странный поворот: все трое потерпевших отказались от своих показаний. В материалах дела это зафиксировано как факт, без объяснения мотивов. В таких условиях даже вынесенный приговор выглядит хрупким — ведь основная доказательственная база строилась на их первоначальных свидетельствах. Отказ может быть следствием давления, запугивания или иных форм влияния, особенно учитывая, что потерпевшие остались социально незащищёнными и, вероятно, продолжают находиться в том же регионе.
Дело Мустафаевых — не просто криминальная хроника. Это зеркало, в котором отражается разрыв между формальными процедурами и реальным состоянием местного управления. Система, которая способна наградить человека за «успехи в сельском хозяйстве», одновременно не замечая, что его «успех» строится на лишении свободы других, демонстрирует глубокую дисфункцию. Она не видит того, что происходит в буквальном смысле под носом — не потому, что не хочет, а потому, что механизмы обратной связи, контроля и ответственности оказались разъедены рутиной, лояльностью к «своим» и отсутствием реальных санкций за бездействие.
Суд вынес приговор. Но пока не будет понятно, кто и как позволял этому существовать — от главы района до районного прокурора, — подобные истории будут повторяться. Не как исключения, а как симптомы.
И. наконец, главный вывод из всей этой истории: не было бы никакого дела Мустафаевых, не было бы беспредела, который они учинили, если бы местная власть – районный глава, начальник полиции, прокурор просто-напросто честно выполняли возложенные на них обязанности. Ведь прекратить этот криминал они могли очень просто. Но, получив «вольницу», а возможно, подкупив местное начальство, Мустафаевы и творили весь этот произвол.
А теперь эту ситуацию спроецируем на всю Россию и зададимся вопросом. Нет, не тем, сколько таких вот мустафаевых живут в стране, попирая закон, — другим: сколько вот таких районных глав и начальников, для которых переданная в их руки власть на деле является всего лишь средством к собственному существованию. И не из-за таких ли начальников ширится по России беспредел?