Два мальчика из Таджикистана надругались над 4-летней. Никто не наказан. Калужская область. Невозможно поверить, но это факт
Как правозащитник, я не могу обойти стороной тревожный случай, получивший огласку в Калужской области. Буду говорить юридическим языком. Речь идёт о преступлении против половой неприкосновенности малолетней девочки, которой на момент преступления было всего четыре года. В качестве подозреваемых фигурируют двое несовершеннолетних граждан Таджикистана — 10 и 11 лет.
Вот, что пишет военный публицист Алексей Живов:
"В Калужской области произошел совершенно дикий случай. Уроженцы Таджикистана 9 и 11 лет изнасиловали 4-летнюю (!!!) девочку. За это им… ничего не сделали. Вообще. Родители ответственности не понесли (просто пожили полгода в центре для нелегальных мигрантов), дети тоже. Более того, они ещё потом и в школу продолжали ходить. Только благодаря общественному резонансу их выдворили. Не наказали, а выдворили из РФ. То есть в нашей стране можно безнаказанно насиловать маленьких девочек. Максимум, выдворят. Если бы это не происходило на самом деле, даже сложно было бы поверить, что такое возможно".
Трудно не согласиться с Живовым. Но я бы хотел кое-что добавить, как правозащитник.
Действительно, эта ситуация вскрывает целый ряд острых проблем, требующих безотлагательного осмысления и действий. Прежде всего, налицо правовая коллизия: несмотря на тяжесть предполагаемого деяния, привлечь детей к уголовной ответственности невозможно в силу возраста — согласно статье 20 УК РФ, ответственность за подобные преступления наступает лишь с 14 лет. Это создаёт болезненный разрыв между общественным ожиданием справедливости и действующими нормами закона. С одной стороны, необходимо учитывать особенности психоэмоционального развития несовершеннолетних; с другой — безусловный приоритет должен отдаваться защите прав жертвы и предотвращению повторных правонарушений.
Не менее тревожен вопрос ответственности родителей. Возникает закономерный вопрос: почему взрослые члены семьи не понесли никакой видимой ответственности за неисполнение своих обязанностей по воспитанию и контролю за детьми? Статья 5.35 КоАП РФ предусматривает санкции за подобные нарушения, однако их применение требует тщательного расследования обстоятельств. Наверняка, родители были в курсе поведения детей. Предпринимали ли они профилактические меры? Если нет — каковы причины такого бездействия?
Миграционный контекст происшествия лишь усугубляет ситуацию. Семья проживала в центре для нелегальных мигрантов, что само по себе указывает на возможные нарушения законодательства. Выдворение из России, предусмотренное статьями 6.9–6.11 КоАП РФ, является мерой административного воздействия и не может служить заменой уголовному наказанию. Однако в общественном восприятии такая мера нередко выглядит как способ избежать ответственности, просто покинув страну. Это не только подрывает доверие к правоохранительной системе, но и создаёт опасный прецедент, будто серьёзные преступления могут оставаться безнаказанными при условии выезда за границу.
Особую озабоченность вызывает недостаток прозрачности в расследовании. Хотя закрытый характер судебных процессов по делам о преступлениях против детей (статья 241 УПК РФ) оправдан необходимостью защитить жертву, полное отсутствие публичной информации порождает слухи, домыслы и ощущение безнаказанности. Правозащитные организации имеют право требовать от следственных органов разъяснений о принятых мерах — разумеется, в рамках законных ограничений. Но, понятное дело, мы должны не допустить разглашения данных, способных навредить пострадавшей и обеспечить общественный контроль за ходом разбирательства.
Даже если уголовное преследование в отношении несовершеннолетних невозможно, закон предусматривает ряд профилактических и воспитательных мер. Детей следовало поставить на учёт в комиссии по делам несовершеннолетних, обеспечить им психолого‑педагогическое сопровождение, а семье — профилактическую помощь. Игнорирование этих шагов не просто нарушает процедурные нормы, но и создаёт риски повторения подобных инцидентов.
Ситуация просто чудовищная. Уверен, не может так больше продолжаться.