Работа до гроба навязывается как социальная норма, олигархи мечтают о крепостном праве

В ближайшие годы работа после наступления пенсионного возраста, скорее всего, станет всё более распространённым явлением для большинства граждан. В перспективе от пяти до десяти лет трудовая деятельность вместо заслуженного отдыха окончательно закрепится в российском обществе как норма жизни. Переход к продлению активной деятельности уже стал социально-экономической реальностью. Одним из главных факторов этого тренда выступает сочетание нехватки кадров и государственных стимулов. В частности, возвращение индексации пенсий работающим пенсионерам с 2025 года устраняет один из ключевых барьеров для официального трудоустройства после выхода на пенсию. Раньше многим приходилось выбирать между легальным заработком и жизнью на одну пенсию. Теперь основным побудительным мотивом для продолжения работы стала экономическая необходимость считает эксперт в области финансов Дмитрий Трепольский. Напомним, что 30 марта бизнесмен Олег Дерипаска призвал «собраться и работать больше», так како «мир стал другим, и не только для россиян, поэтому следует перейти на шестидневную рабочую неделю и работать 12 часов в сутки».

Член Президиума ЦК КПРФ, экс-губернатор Иркутской области Сергей Левченко предполагает, что если у пенсионера есть заинтересованность и собственное душевное желание, в компартии, конечно, относятся к этому позитивно:

— Ведь пенсионеры разные бывают. Есть те, кто достаточно рано вышел на пенсию, например отработав, отслужив в силовых структурах или по другим по каким-то причинам.

Поэтому, конечно, если люди хотят и могут работать, мы — за этот их выбор.

Но есть другая сторона проблемы, которая, на мой взгляд, более весома. По большей части пенсионеры идут работать, потому что они на одну свою маленькую пенсию выжить не могут — это проблема.

Прогноз о том, что пенсионеры начнут обратно устраиваться на работу, исходит из того, что им пенсии существенно не повысят. Их материальное положение не улучшится, а может быть, даже ухудшится. И они вынуждены снова устраиваться на работу. Мы категорически против такой тенденции.

Пенсионер, отработав десятки лет, получает пенсию и не может на нее прожить. Мы в КПРФ с таким положением дел согласиться не можем.

«365news»: Это, по сути, какое-то новое крепостное право, почти как в XIX веке до освобождения крестьян?

— Практически, да, новое крепостное право. КПРФ за то, чтобы человек, отработав, заслужив пенсию, мог на неё нормально жить, — считает политик…

Нынешний коэффициент замещения, то есть отношение размера пенсии к утраченному заработку, составляет в среднем 35−40% (при рекомендуемой МОТ норме 40−60%) и не позволяет многим россиянам поддерживать привычный уровень жизни без дополнительного дохода.

Средняя страховая пенсия по старости в России около 25 тыс. рублей. Прожиточный минимум пенсионера в среднем по РФ — 13 290 рублей, но региональные значения сильно разнятся.

Если в Москве с «собянинскими» доплатами люди получают свыше 24 тыс. руб., то в некоторых субъектах Федерации — 12−14 тыс. руб. и всё. Но главная проблема даже не в том, что пенсия ниже прожиточного минимума, его обычно достигают за счёт доплат, а в том, что привычный уровень потребления: лекарства, отдых, помощь детям — вынь да положь — требует дополнительных десяти, а то и все 20 тыс. рублей в месяц.

Да, у нас формируется тенденция к активному долголетию, работа становится не только источником средств к существованию, но и способом поддерживать социальные связи, сохранять жизненный тонус и востребованность в профессии.

Работодатели всё чаще пересматривают своё отношение к сотрудникам старшего поколения. При нехватке рабочих рук компании в промышленности, образовании и медицине начинают рассматривать сограждан 60+ как стабильный и лояльный кадровый ресурс.

Кроме того, постаревшие представители поколения «бебибумеров» обладают опытом и наставническим потенциалом, который трудно быстро восполнить молодыми кадрами «поколения икс», «поколения пепси», всевозможных зумеров и прочих. Предприятия всё чаще стараются адаптировать рабочие места под возрастных сотрудников, поскольку удержание опытных специалистов зачастую обходится дешевле, чем постоянный поиск новых.

Однако переход к массовой занятости после выхода на пенсию нельзя назвать полностью добровольным. Если для жителей крупных городов это всё чаще становится элементом осознанного выбора, то в регионах и на тяжёлых работах продолжение трудовой деятельности — нередко вынужденная необходимость. Главным ограничителем при этом выступает состояние здоровья, так как не все пенсионеры способны выполнять прежнюю работу просто физически.

По данным Росстата и ВОЗ, среди россиян 60−72 лет около 45% имеют хронические заболевания, сердечно-сосудистые, опорно-двигательные, эндокринные. 20−25% имеют инвалидность II или III группы. 30% физически не могут выполнять прежнюю работу, требующую стояния, переноски тяжестей, в ночную смену.

Пенсионный фонд России (ПФР) насчитал в стране около 41 млн пенсионеров, из которых официально работали примерно 7−8 млн человек, или 17−19%. В советское время доля работающих пенсионеров была выше — до 40−50%.

В 2016—2020 годах, после отмены индексации пенсий продолжающим работать, их число сократилось почти на 30%, с 15 млн до 9 млн. После возврата индексации с 2025 г. ожидается рост, но максимум до 25−30%.

Работающий пенсионер платит НДФЛ (13%) и страховые взносы. 30% от зарплаты вносит работодатель, это увеличивает индивидуальный пенсионный коэффициент и будущую пенсию после окончательного увольнения. Для пенсионера выгода сомнительна, так как накопления невелики.

Военные пенсионеры, а их около 2,7 млн чел. получают пенсии в среднем 40−50 тыс. руб., часто работают в охране, преподавателями или на госслужбе, скорее, для сохранения статуса, а не из нужды. Досрочники: педагоги, медики, вредники — выходят на пенсию рано, в 45−55 лет, пенсия у них скромная — 15−20 тыс., и они почти поголовно продолжают работать, потому что и возраст позволяет, и профессия востребована.

В сельской местности пенсии часто ниже, а работы мало, а то и вовсе нет, поэтому доля работающих пенсионеров там меньше, чем в городах не из-за достатка, а из-за отсутствия вакансий. В мегаполисах работающих пенсионеров больше благодаря объемному рынку труда.

Программы переобучения для пенсионеров реализуются по нацпроекту «Демография». Охват — 50−70 тыс. человек в год, но это мало по сравнению с миллионами желающих. Щадящие режимы: неполный день, удалёнка, лёгкий труд — предлагают лишь 15−20% работодателей.

Увы, в России из-за демографической ямы 1990-х численность молодёжи 20−30 лет сократилась на 30−40% по сравнению с 1980-ми. Дефицит кадров составляет 2−3 млн человек. Поэтому пенсионеры не вытесняют молодых, а заполняют пустоты.

Исключение составляют отдельные бюджетные должности, такие как учителя, врачи, куда молодёжь не идёт из-за низких зарплат, а пенсионеры за своё место держатся.