Какие фамилии носят потомки каторжан
Фамилия — это не просто набор звуков в паспорте. Это архив, зашифрованный нашими предками. Часто мы ищем в роду дворянские корни или знаменитых купцов, но правда может быть куда суровее. Миллионы людей оказались за Уралом не по своей воле. Их пригнала туда государственная машина империи — в кандалах, за колючей проволокой, с клеймом на лбу. И фамилии этих людей хранят память о тех временах, когда жизнь делилась на «до» и «после» этапа.
Как Сибирь стала «краем непуганых» (и пуганых) людей
Исторически сложилось, что Зауралье заселяли три потока: вольные казаки и крестьяне, искавшие земли; староверы-раскольники, бежавшие от церковной реформы; и огромная масса ссыльных и каторжан. Именно последние оставили в местном ономастиконе (науке об именах) самый мрачный и колоритный след.
Доктор юридических наук Станислав Кузьмин в своей статье «Каторга и ссылка Российского государства» уточняет: поначалу в Сибирь отправляли только приговоренных к смертной казни (заменяя ее каторгой), а затем поток расширился до всех «смутьянов и разбойников», нередко с семьями.
Нерчинские заводы, Карийские прииски, Иркутская солеварня, уральские рудники, Сахалин — вот география мужского горя. Женщин чаще гнали на Иркутскую суконную фабрику или в прачки при военных крепостях.
Примечательно, что ссылка как таковая (без каторжных работ) появилась только при Екатерине II, во второй половине XVIII века. До этого наказание было одним: «в рудники вечно».
Федька-варнак: как умирала фамилия
Попадая на каторгу, человек переставал существовать для общества. Он лишался прошлого, семьи, имени. Прежняя фамилия исчезала. Обратно с каторги не возвращались. Почти.
Уникальная история Федора Соймонова — редчайшее исключение. Адмирал, гидрограф, сподвижник Петра I, он был сослан Анной Иоанновной на Охотские соляные прииски. И только Елизавета Петровна, взойдя на престол, вспомнила о верном «птенце гнезда Петрова» и приказала его разыскать.
Но как найти человека, у которого отняли имя? Писатель-маринист Владимир Шигин в книге «Герои русского парусного флота» описывает этот момент ярко:
«На каторге нет фамилий, здесь у каждого своя кличка. Одного зовут Васька-Каин, другого, кто на дорогах разбойничал, Митяй-Кистень, Соймонова величали Федькой-варнаком. Он не обижался – каторга есть каторга».
«Варнак» на сибирском диалекте — каторжник, ссыльный. (Есть и «варначка» — женский вариант).
Когда посланный лейтенант наконец нашел адмирала и объявил о помиловании, тот ответил фразой, от которой мороз по коже: «Да, был некогда Фёдор Соймонов, но теперь он несчастный Федька Иванов!».
Официальная политика была жесткой: сосланных обозначали в документах только по имени и отчеству. На месте они получали клички, которые со временем превращались в фамилии их детей и внуков. Поэтому такие фамилии как Каторжников, Варнаков, Безродный, Бесфамильный, Непомнящий — это не просто странные слова, а маркеры трагической биографии предков.
Блатные клички в паспорте
Многие современные, казалось бы, нейтральные фамилии на поверку оказываются бывшими «погонялами» лихих людей. Разбойничье прошлое выдают Кистенев, Тесаков, Гасилов, Молотилов, Душилов, Давилин. Воровское — Копейкин, Грошин, Рублев.
Сибирская земля породила и вовсе уникальные прозвища, непонятные жителю Центральной России, но очень конкретные для местного быта:
- Кошовкин (от кошовка — небольшие сани);
- Кулемин (кулема — ловушка на соболя);
- Хохоряшкин (хохоряшки — бытовая мелочь);
- Унтайкин (унтайки — теплая обувь);
- Тепляков (тепляк — женская шубка);
- Обечайкин (обечайка — деревянное покрытие кровли).
Конечно, не каждый обладатель фамилии Тепляков потомок каторжника, но лингвисты утверждают: концентрация таких «говорящих» антропонимов за Уралом красноречиво свидетельствует о вкладе тюремного люда в генофонд региона.
География в крови: откуда родом
Известный лингвист Владимир Никонов в книге «География фамилий» доказал: по фамилиям можно проследить пути колонизации. Ссыльным часто давали прозвища по месту, откуда их выдернули. Так на Урале и в Сибири появились Астраханцевы, Вяткины, Вологжанины, Калугины, Колмогоровы, Новгородцевы, Москвитины.
Отдельная статья — военнопленные. Поляки, литовцы, чуди (финно-угры), немцы осели здесь навечно, оставив фамилии Литвинов, Чудинов, Немчинов, Шведов.
А кто-то получил фамилию по месту новой «прописки» — каторги. Так возникли Нерчинские, Иркутские, Невьянские, Островские (от Сахалина), Солеваровы, Рудокоповы, Золотомоевы.
Клеймо на век: как наказание становилось именем
В XVIII веке каторжников клеймили раскаленным железом, чтобы они не могли сбежать и затеряться среди людей. На лоб или щеку ставили букву «К» (каторжник) или «В» (вор). Эти отметины невозможно было скрыть, и они тут же давали человеку новое прозвище, которое закреплялось за ним и передавалось потомкам.
Отсюда фамилии: Клейменов, Знахарев (от «знак»), а также Беспалых, Карнаухиных, Безносовых, Слепцовых — тех, кто потерял части тела во время дознания или членовредительских наказаний (вырывание ноздрей, урезание ушей).
Наказания плетьми тоже не проходили бесследно: Дыбин (пытка на дыбе), Розгин, Батогов, Кошкин (кошка — плеть с крючьями).
Демидовы, которых не было
На Урале есть удивительный феномен: среди рабочих династий почти не встречается фамилия Демидов. Хотя Демидовы — хозяева 34 заводов, целого промышленного ведомства. Казалось бы, крепостные должны были гордиться принадлежностью богатейшему клану. Но случилось обратное.
Кандидат филологических наук Елена Иванова в статье «Имена основателей уральской промышленности на карте Урала» пишет: простые люди ненавидели Демидовых настолько, что отказывались от любых аналогий. Беглые и каторжные, работавшие на заводах, скрывали свои настоящие фамилии, но ни один не взял себе фамилию хозяина. Вплоть до XX века в списках рабочих Среднего Урала нет ни одного Демида или Демидова. То же касалось и других заводовладельцев — Яковлевых, Строгановых, Турчаниновых.
Народная ненависть оказалась сильнее желания примазаться к сильным мира сего. И это, пожалуй, лучший маркер того, как каторжный труд и жестокость социального неравенства отразились в нашей общей фамильной истории.
Что в итоге? Если ваша фамилия несет отпечаток ремесла, наказания, географического названия или местного диалекта — присмотритесь к ней. Возможно, она хранит память о предке, который прошел через ад ссылки, выжил и дал начало новому роду уже за Уральским хребтом.