Как я участвовала в развале Советского Союза.
Два любимых упрека от гневных читателей самый популярный - "Вы голосовали за Путина, а теперь..."
И второй в этом рейтинге - "Вы же сами Советский Союз развалили, теперь ноете".
Вот я сегодня по поводу Союза. Каюсь!!!! Да, да участвовала, что уж теперь отпираться...
Признаюсь по полной программе. Хоть и было мне на момент судьбоносного референдума 17 лет.
Но началось-то все гораздо раньше, в 1985 году...Мы взрослели уже в режиме гласности, перестройки и хозрасчета.
Что помню?
Как отец открыл первый в Читинской области строительный кооператив...
И для меня распад Союза начинался - с резкого взлета достатка в семье.
Отец отчаянно кинулся нас баловать. Папа хочу велосипед! Пожалуйста. Магнитофон! На здоровье! Нет это и раньше у меня было. Но теперь вместо "Уральца" покупалась"Сура" без рамки. А вместо "Весны" - "Сони" - такой небольшой в кожаной сумочке, его удобно было носить через плечо... Понимаете, в те годы, когда Союз стоял в очередях, за деньги можно было купить всё. Не знаю, как отец это находил, доставал. Но я помню его новую "Волгу", помню - ящики с фруктами, какие-то немыслимо вкусные конфеты, еще такой смешной заграничный шоколад - длинная пирамидка с надписью "Таблероне", по мне так "Аленка" была вкуснее...
И как он зарплату своим мужикам привозил - в дипломате, помню. Никогда мне после не приходилось видеть чумадана денег. А тогда - видела. Отец привозил дипломат, ставил на стол, открывал и начиналась выдача зарплаты,почему-то у нас на квартире.
Но не помню зависти друзей. Или чтоб у меня изменилось к отношение к приятелям. Меня чертовски радовало, что на три дня давали червонец. На него можно было купить целую кучу банок с яблочным пюре. Стоило оно 56 копеек. И даже в эпоху заката Союза, продавалось свободно, потому и покупалось на всю компашку. Мы проедали мой червонец за гаражами. Врубив мой же магнитофон, слушали...угадайте с трех раз...Ну да - "Ласковый май" тоже. Но отчего-то чаще Вилли Токарева - "Небоскребы, небоскребы, а я маленький такой"
Господи! В этом сидении на бетонных плитах под эмигрантский плач усатого дядьки было такое ощущение взрослости... Ощущение взрослости в 13 лет... Там же за гаражами была и первая выкуренная сигарета...Кто-то из мальчишек принес пачку "Мальборо", и это тоже было круто. Потому к сигарете, приложились все. Затягивались с видом опытных дам полусвета, задыхались, кашляли, но держали марку... Мы красились там же - за гаражами. Отец дарил маме, какие-то совершенно чумовые наборы косметики, а она ими не пользовалась - и я тиснула один на пробу. Мама даже не заметила. Вот собственно им и мазались все девчонки нашего двора... Шиком было в размалеванном виде прокатить с орущим во всю глотку магнитофоном в общественном транспорте, заслужить пару косых взглядов от женщин, услышать предполагаемую будущую профессию....
А потом смыть в туалете на вокзале малиновые и фиолетовые тени с рожицы, еще не утратившей юношеской прыщавости и паинькой вернуться домой....
Я только теперь и осознаю, что в месяц тогда съедала денег больше, чем среднестатистическая советская семья. Отец баловал нас неимоверно. Сестре на учебу в Иркутск высылалась сумма - 200 рублей. Потом, когда рухнет Союз, я буду мыть полы в подъездах, чтоб выучиться без помощи родителей. Потому как скоропалительное это богатство счастья семье не принесло. Деньги они очень многое, но далеко не все. У моих родителей именно с этих внезапных денег и начались главные несчастья...
Я может потому и не переживала так остро парад суверенитетов, что крайне тяжко переживала развод родителей.
-Карабах-то слышала? Что творится, Ларочка! - охала соседка, когда страну лихорадили конфликты на национальной почве. Литва и Латвия. Волнения в Алма-Ате и Сумгаите. Баку и Ереване. Мы тогда жили, не выпуская из рук "Комсомольской правды" . Почему-то именно её... Боялись ли? Да! Но упорно верили, что всё образуется. А потом и вовсе личное заслонило собой все трагедии, бьющейся в агонии страны. Отец не ночевал дома. Мама плакала. Мы тоже. И дружно днем делали вид, что в семье все отлично. И для пятнадцатилетнего подростка это было страшнее, чем летящая в тартарары страна.
А потом мама, как истинная интеллигентная женщина, увезла из Читы в Хакасию детей и пять ящиков книг...Я помню эти сборы, похожие на бегство. Буквально за сутки - книги в ящики, нас в охапку - и на поезд. До развода родители прожили вместе 20 лет. Строили БАМ, растили нас, отмечали праздники... Но вдруг пришли большие деньги. И это они разрушили семью. Нет, потом, когда уже не будет папкиной строительной фирмы, и сам он вырвется из рук рэкета еле живой, он опять позвонит маме. И они опять будут вместе...Но это будет уже другой отец. Будто сломанный и выпитый до дна, без привычного рокочущего смеха - молчаливый и навсегда уставший.
Вот с момента развода родителей, я и помню последние годы Союза так, как это показывают в кино - очереди, пустые прилавки, талоны... Очередь за чем бы то ни было - мылом, сахаром, хлебом... занималось в шесть утра - я шла её занять до уроков, потом меня меняла бабушка, после школы иногда приходилось сменить её. У меня с тех пор остался дневник, недавно перечитывала его...И умилилась записи "Потеряла талоны. Не хочу жить! Как же я подвела маму!" Пыталась вспомнить, что за талоны - на хлеб? На сахар? На мыло? Не вспомнила. Но видимо это была настоящая трагедия. Правда, это единственная столь трагедийная запись. А так - обычный девичий дневник "Мне улыбнулся Вася, ах мне нравится Вася. Мама купила розовый шелк - у меня будет платье в пол с открытыми плечами..." И ни слова о предчувствии развала Союза...
Что-то екнуло, когда учительница истории попросила:
-Ребята, убедите родителей, что на референдуме надо голосовать за сохранение Союза! Это очень важно!
"Господи, да что с ним станет-то, с вашим Союзом!" - была первая реакция. Нет, правда же, что с ним может стать? Но тень тревоги закралась.
М-да, тогда в 1991 году, мы уже не слушали Токарева и "Ласковый май" ...Мы уже приобщились року, старому доброму, а тогда юному, хрипатому, патлатому русскому року...."Перемен - требуют наши сердца" - вскидывал дерзкий подбородок загадочный Виктор Цой. И мы вторили затурканным магнитофонам - "Перемен, мы ждем перемен!"
Ребята, а вы переслушивали эту песню вот сейчас? Сейчас когда шарахнуло по голове пятым десятком? И не только её...они чертовски актуальны, будто вот вчера написаны... Только боюсь, никто, кроме нас взрослевших в 90-е, этого не поймет...
Потом много будут писать о разрушительной силе рока, даже кто-то выдвинет гипотезу, что Цою тексты чуть ли не в ЦРУ писали... Нет, ребята, такие тексты нельзя писать в сытой Америке.... Уж слишком они о нас - вечно ждущих и вечно боящихся перемен...
Вот и тогда, скажи нам юным, что мы в некотором роде подпеваем гибели страны. Мы бы испугались не на шутку. Мы хотели перемен не больше, чем её хочет любая молодежь в любые времена. Хочет, до конца не осознавая, что же она зовет на свою голову... Потому и всегда в авангарде всех революций - те, кому нет тридцати или чуть-чуть за 30... Это они идут на баррикады, а старые, умные и циничные кукловоды, кто отлично понимает к чему приведут перемены прячутся в тени...
И тогда в 1991 я все же сказала маме, как надо голосовать...
-А как еще можно голосовать? - удивилась мама... - Конечно, за Союз.
И проголосовала за сохранение страны, о которой уже через пять лет, вспоминать будем с тоской и горечью... И ведь большинство проголосовало тогда так же, как моя мать. Это исторический факт - народ не хотел разрушения страны. 76% населения СССР голосовало за сохранение Союза. Но кто его тогда послушал... И кто его вообще слушает? Этот народ?
Отчетливо помню, как плакала мама, уронив голову на все ту же "Комсомольскую правду", я не скажу, что там была за статья. могу лишь прикинуть, что скорее всего - сообщение о распаде СССР, может быть официальный текст Беловежских соглашений?
Просто помню - плакала и спрашивала меня "Что же теперь будет? Как вы жить будете?"
Будто мы могли ответить...
Наверное, потому так и обидно сейчас бывает читать в комментах "Вы предали такую страну. Теперь не жалуйтесь"
Да не предавали мы её...
Да, даже мы - школяры - не предавали.
Тогда в 1991 году.
Мы по-своему предали её позже, когда научились жить по волчьим законам волчьего времени...