ИРАН ПОЛЫХАЕТ: КАК ПРОТЕСТ УЛИЦЫ СТОЛКНУЛСЯ С ЖЕЛЕЗНОЙ ВОЛЕЙ РЕЖИМА АЯТОЛЛ
Обвал национальной валюты, неконтролируемая инфляция, дефицит базовых товаров, безработица среди молодёжи – всё это превратило повседневную жизнь миллионов иранцев в борьбу за выживание.
То, что начиналось как локальные выступления торговцев и работников в отдельных районах, быстро переросло в общенациональный кризис. Протесты охватили Тегеран, Исфахан, Шираз, Мешхед и десятки других городов. И очень скоро экономические лозунги сменились политическими: на улицах зазвучали требования уже не реформ, а смены всей системы, построенной вокруг власти аятолл и силовых структур.
НОЧНАЯ СТРАНА
Днём Иран старается выглядеть спокойным. Государственное телевидение говорит о «стабильности», чиновники – о «заговорах врагов». Но настоящая страна просыпается ночью. С наступлением темноты иранские улицы превращаются в арену противостояния, где у обеих сторон давно сформировались свои тактики.
Современные иранские протесты – это децентрализованное сопротивление. Нет штабов, нет лидеров, нет единых маршрутов. Люди собираются малыми группами, действуют быстро и исчезают так же стремительно. Перекрёстки блокируют горящими мусорными баками и покрышками – дым служит и баррикадой, и прикрытием. Лозунги выкрикиваются короткими вспышками, всё фиксируется на телефоны и сразу уходит в сеть – пока ещё работает интернет.
Особую роль играют женщины и подростки. Женщины сознательно выходят первыми: снятый хиджаб в Иране – это не просто жест протеста, а прямой вызов религиозной власти. Подростки действуют как связные: бегают по крышам, предупреждают о приближении силовиков, отвлекают внимание. В ход идут лазерные указки, крики с крыш, стук по металлическим воротам – примитивные, но эффективные сигналы тревоги.
МЕХАНИКА ПОДАВЛЕНИЯ
Ответ иранского режима всегда одинаково холоден и выверен. В дело вступают: полиция, спецподразделения, Корпус стражей Исламской революции и провластное ополчение «Басидж». Их задача – не просто разогнать толпу, а сломать волю к сопротивлению.
Сначала – информационная изоляция.
Интернет в протестных районах отключают, связь рвётся, города погружаются в цифровую темноту.
Затем – разгоны.
Газ, дубинки, резиновые пули. Если этого недостаточно – боевые патроны. Стреляют не демонстративно, а прицельно. Раненых нередко добивают задержаниями, медицинская помощь блокируется.
Но главная часть репрессий начинается позже.
Силовики приходят ночью – по адресам, вычисленным через камеры наблюдения и данные мобильных операторов. Людей забирают из квартир, часто на глазах у семей. Задержанных ждут переполненные изоляторы, допросы, избиения, давление на родственников. Подписи под «признаниями» о связях с иностранными спецслужбами становятся стандартной процедурой.
Суды работают в ускоренном режиме. Приговоры – показательно жёсткие. Задача проста: страх должен распространяться быстрее, чем протест.
ВНЕШНИЙ ФАКТОР
На этом фоне заявления Дональда Трампа и премьера Израиля Беньямина Нетаньяху о поддержке иранских протестов прозвучали как детонатор, а не как помощь.
«Если Иран будет убивать демонстрантов, США нанесут серьёзный удар. Никакая смерть, никакое разрушение больше не должны повториться», - заявил Трамп о возможной реакции на репрессии против протестующих.
Для Вашингтона и Тель-Авива Иран – давний противник, и любое внутреннее напряжение в стране воспринимается как удобный рычаг давления. Но для иранского режима эти слова стали подарком.
Власти немедленно перевели протест из социального в геополитический разряд. Улица была объявлена «инструментом внешнего вмешательства», а сионистские США и Израиль – главными кукловодами. Это дало идеологическое оправдание репрессиям и позволило представить подавление протестов как защиту национального суверенитета.
Парадокс в том, что внешняя поддержка усилила позиции власти, а не улицы. Каждый новый жёсткий разгон теперь объясняется «американским следом», а любой протестующий – потенциальным «агентом врага».
Это отчасти подтверждают и заявления верховного духовного правителя Ирана аятоллы Али Хаменеи.
«Требования протестующих, связанные с экономикой, справедливы», - говорит Хаменеи. Он признал, что первые протесты были вызваны экономическими трудностями – падением курса валюты и ростом цен. Но дальше продолжает свою мысль: «Протесты – это законно, но протест – это не бунт. С протестующими нужно говорить, но с «бунтовщиками» – нет, их нужно поставить на место. Против участников беспорядков должны быть приняты жёсткие меры».
ГОРОД КАК ФРОНТ
Сегодня Иран – это страна, где городское пространство превратилось в линию фронта. Подъезды, университеты, базары, крыши домов – всё стало частью конфликта. Протестующие воюют мобильностью и временем, режим – ресурсами и страхом.
Это не вспышка и не кратковременный бунт. Это затяжное противостояние, в котором обе стороны понимают цену поражения. Улица больше не верит в реформы, режим не готов к уступкам. Между ними – пропасть, заполненная насилием, пропагандой и внешними интересами.
Иран сегодня – это страна, где каждый вечер может стать началом нового восстания, а каждое утро – началом новой зачистки. И пока власть отвечает на социальный крик угрозами и пулями, этот замкнутый круг будет только расширяться, приближая момент, когда страх и репрессии перестанут работать.
В информационном пространстве появляются сообщения о переходах полиции на сторону протестующих...
... об утрате властями контроля над рядом городов (Абданан и Малекшахи, власти эту иинформацию опровергают)...
... протестующие скандируют лозунги против существующей власти, обращаются к Трампу за поддержкой и желают смерти лидеру страны...
Видео: Visegard24 / X / Вести