«Волга, Москва, Нева». Кураторы нашумевшей выставки на ВДНХ — о саратовской школе живописи
Выставка «Волга. Москва. Нева. Саратовские символисты в Москве и Ленинграде 1920—1940-х» выстраивает маршрут, в котором география становится историей, а пространство — частью высказывания.
О том, как формировался этот путь, по каким принципам отбирались произведения и каким образом архитектура павильона «Рабочий и колхозница» на ВДНХ превратилась в сцену для художественного путешествия, мы спросили кураторов проекта — Ксению Гусеву и Надежду Плунгян.
Откуда начинается маршрут
Открытая в декабре выставка «Волга, Москва, Нева» посвящена советскому этапу творчества саратовских художников – основателей одного из самых таинственных обществ русского искусства - «Голубая роза».
В отличие от других проектов Музея Москвы, экспозиция размещается в павильоне «Рабочий и колхозница» на ВДНХ, и это кажется не случайным. Здание Бориса Иофана, постамент-зиккурат – проектировалось для советского павильона Всемирной выставки в Париже 1937 г. и не так давно было воссоздано на Проспекте Мира. Заложенная в этом проекте идея синтеза искусств (архитектуры, живописи и скульптуры) стала программным выступлением советского искусства в довоенной Европе.
У истоков этой идеи, как показывает выставка, и стояли саратовские мастера: Павел Кузнецов, Александр Матвеев, Кузьма Петров-Водкин и примыкавший к ним Мартирос Сарьян.
Выставка как путешествие
Панорамные окна павильона и идущие вдоль них с плавным повышением пандусы словно переносят зрителя на многопалубный круизный теплоход.
«Три этажа основательные, а два — контрапункты, “межэтажи”, которые позволяют раскрыть одну, какую-то тонкую, но важную тему, — комментирует сокуратор выставки Ксения Гусева. — Выставка — это путешествие: мы движемся от юга к северу, снизу вверх. Когда мы выходим из залов, то попадаем в большую художественную инсталляцию. Нас встречает кинохроника 1920-1930-х годов, которая погружает нас в этот речной путь: Поволжье, плавно перетекающее в узнаваемые шлюзы Московского канала. Шрифт в этой части экспозиции — трафаретный, отсылает к эстетике теплохода. Аудиосопровождение — крики чаек, пароходные гудки. У перил можно остановиться, созерцая вид сквозь панорамные окна: пейзаж вокруг павильона интересно соотносится с темой нашей выставки».
География и история
Экспозиция движется «географически»: от южного Саратова через Москву к северному Петербургу-Петрограду-Ленинграду.
Но здесь есть и историческая логика: именно в Саратове состоялось первое выступление живописцев-символистов под руководством Павла Кузнецова и Петра Уткина – выставка «Алая Роза» (1904). Затем в 1907-м в Москве открылась знаменитая «Голубая роза».
Цветовые акценты пути
Подчеркивая разные этапы развития в творчестве саратовских художников — Свободные художественные мастерские (СВОМАС) двадцатых годов, Академия художеств в Ленинграде, московская деятельность группы «Четыре искусства» - кураторы подобрали разный цвет стен.
«На первом этаже, где показано начало пути, это оттенки голубого и синего. Где-то цвет становится глубже, более плотный синий, где-то наоборот, как будто поверхность реки», — объясняет Ксения Гусева.
Программа символистов
Путешествие-эксперимент открывается эскизом Борисова-Мусатова с двумя белыми фигурами девушек в саду, которые оставлены незаписанными.
«Мы специально взяли не самую известную вещь мастера, — указывает сокуратор экспозиции Надежда Плунгян. — Программа символистов присутствует здесь как призрак и одновременно незыблемое основание советского искусства. У саратовцев это видно в цветовой гамме и колебаниях формы, которые от десятилетия к десятилетию остаются столь же неустойчивыми. Выставка показывает, как художники продолжают диалог между собой, все дальше удаляясь друг от друга территориально».
Визуальные параллели
Параллели рассеяны по всей выставке и часто кажутся неожиданными.
«Мы показываем этюды Виктора Борисова-Мусатова “Капуста”, — рассказывает Ксения Гусева. - Эти камерные, миниатюрные вещи обрамляют большую работу Павла Кузнецова — пейзаж с капустным полем. Вместе они никогда раньше не выставлялись: мы видим, что Кузнецов словно осуществил в масштабе ранний замысел своего учителя».
Саратовская школа
После залов экспозиция раскрывает секреты саратовской живописной школы советских лет. На смену Боголюбовскому училищу пришла эпоха СВОМАСа - Свободных художественных мастерских, открытых любым экспериментам. Здесь преподавали Алексей Карёв, Александр Савинов, Николай Симон и Петр Уткин – со-основатель “Голубой розы”.
Фигура Петра Уткина
«Мы постарались особенно выделить фигуру Петра Уткина, художника, казалось бы, скромного на фоне таких гигантов, как Павел Кузнецов и Кузьма Петров-Водкин. Выставка раскрывает Уткина как значимого мастера советского XX века: именно он сформировал особенный голос саратовской школы, который остался таковым и сегодня»
Петров-Водкин в экспозиции
Кстати, ценители Петрова-Водкина смогут увидеть на выставке некоторые из его характерных полотен — например, «Семью командира» из Хвалынского филиала Саратовского музея им. Радищева, или изображение Ленина в гробу, где вождь революции кажется спящим, вечно живым.
Скульптура в пространстве выставки
Помимо живописи, в экспозиции проекта «Волга. Москва. Нева» есть и скульптура.
«На одной из выставок группы «Четыре искусства» были представлены две статуэтки Александра Матвеева, важного саратовского художника, одного из главных скульпторов советского периода, — рассказывают кураторы. — Эти небольшие образы красноармейца и крестьянина — эскиз к двухметровой скульптурной композиции «Октябрь».
Символизм и соцреализм
Это абсолютно символистская вещь (с идущим еще от классицистов и Родена философским осмыслением наготы), но «уложенная в русло» соцреализма, только в конце 1960-х, после смерти автора, была отлита в бронзе и установлена в Ленинграде у БКЗ «Октябрь».
Ленинградская линия
Интересными всем, кто интересуется ленинградским искусством, будут два зала экспозиции, которые рассказывают о творчестве саратовско-ленинградского живописца Алексея Карёва.
Невский финал
После революции этот мастер, почти неизвестный московскому зрителю, стал одним из ведущих педагогов Академии художеств и серьезно повлиял на формирование многих ленинградских пейзажистов 1930—1950-х годов.
Центральный экспонат «карёвского зала» на выставке — полуабстрактный вид Невы: большую часть полотна занимает яркий и жизнеутверждающий ультрамарин невской воды.
С этой картиной, одним из последних произведений Карёва, явно перекликается небольшой этюд Зои Матвеевой-Мостовой, художницы и жены скульптора Александра Матвеева. Визуальная и философская связь двух художников окрашена трагически: в 1943 г., когда Матвеева-Мостова писала свой этюд, Карёва уже не было в живых, и картину можно считать воспоминанием-эпитафией.