От дизайна до бестселлеров: интервью с Вероникой Мелан о писательстве, эмоциях и уникальности
Почему настоящий мужчина лучше идеального робота, на каком уровне развития находится наш мир и зачем чередовать длину предложений в тексте — эксклюзивное интервью.
— Вы пришли в литературу из дизайна и компьютерной графики. Влияет ли визуальное мышление на то, как вы создаете миры?
— Если вы тонко чувствуете красоту и оттенки, вы ощущаете их во всём. Мне сфера дизайна не позволяла самовыражаться настолько глубоко, насколько это возможно через слово. Словами можно вызвать бесконечный ряд ассоциаций, тогда как дизайн ограничен текстурами, паттернами, цветом и статичным изображением. По крайней мере, в то время, когда я работала в этой сфере, оно в основном оставалось статичным.
И я ушла в глубину, в ширину, в масштаб ощущений, именно это позволяет писательская деятельность. При этом художественное образование и опыт работы в дизайне помогли развить чувствительность к красоте, ритму и верным акцентам.
— Вы много путешествовали и работали за границей. Какие страны или культуры сильнее всего повлияли на ваше мировоззрение и творчество?
— Возможно, ответ покажется вам забавным, но в любой стране, какой бы прекрасной она ни была, я скучала по дому — по размаху русской души. И сейчас это вовсе не о патриотизме. Чужие менталитеты часто закрыты от искренности, честности и прямоты в выражении эмоций, а мне это очень нравится. Поэтому я уходила в описание собственных героев, наделенных подобными качествами. Путешествия дарили эмоции, но сцены книг рождались не из них, а из тоски по глубине, по качеству оттенков — неважно, черные они или белые. Жизнь в разных странах расширила мой кругозор, научила мыслить и чувствовать глубже, однако на сами романы чужие культуры не повлияли.
— Если представить, что цикл «Город» — это метафора современной реальности, на каком Уровне, по-вашему, сейчас находится наш мир и куда ему стоит стремиться?
— Тут, пожалуй, нужно определиться — говорить правду или нет. Смеюсь. Конечно, хотелось бы сказать, что всё вокруг красиво и справедливо, как в Нордейле на Четырнадцатом, но ведь нет. Если говорить метафорически, мы застряли где-то на Восьмом уровне, где разделение на классы все еще сильно: кто-то беден, кто-то богат, а условия для людей и бизнеса далеки от идеальных. А стремиться хотелось бы туда, где каждый бы знал, что работает и прилагает усилия не зря, где труд оплачивается достойно, где есть широта возможностей и выбор. Выбор дает свободу, свобода дает вдохновение, а вдохновение рождает новые уникальные идеи. Вот нам бы стремиться туда, где эти качества условиями жизни в людях развивают, а не наоборот.
— Роман «Мой персональный робот», вышедший в 2025 году, читатели ждали с особым нетерпением. Как вы считаете, что ближе современной женщине: создать для себя идеального «робота», без изъянов и противоречий, или всё-таки образ с живым, многогранным характером, внутренней драмой и ошибками? Насколько вообще утопична идея идеала — даже если речь идет только о литературе?
— Идеал сам по себе — это некое застывшее понятие. Он не может развиваться, видоизменяться и трансформироваться. По сути, это конец, который однажды надоест. Идеал совершенен — его невозможно с удовольствием «вдыхать» бесконечно. В то время как «не идеал» дарит множество опытов, трансформаций, оттенков. Да, в них есть боль, радость, удовольствие, трагедия — в них есть всё. Идея с «роботом» хороша для тех, кто желает безопасного убежища, кто защищается от внутренних шрамов, опасаясь, что новый человек заставит их кровоточить. Но ведь суть в том, что мы хотим чувствовать. Нужно просто научиться делать это верно, поворачивать мысли туда, где играют «за нас», а не «против». Я рада, что идеала не существует ни в чем, хотя каждый момент нашей жизни можно назвать завершенным и идеальным. Так что это исключительно углы зрения. Для себя я бы без колебаний выбрала не робота, а настоящего человека. Однако, если не лукавить, робота было бы интересно заиметь хотя бы на недельку-две, чтобы вкусить простую свободу быть собой.
Опять же. Получилось бы у меня быть расслабленной собой, зная, что рядом «машина»? Есть сомнения на эту тему. Так что куда лучше не идеальный, но настоящий мужчина, чем некая отлаженная программа, пугающая нас еще со времен «Терминатора».
— Читатели отмечают сильную эмоциональную вовлеченность и откровенность ваших сцен. Многие говорят, что в книгах много философских размышлений и внутренних откровений, которые заставляют задуматься о жизни. Насколько для вас важно говорить с аудиторией честно — иногда даже на грани?
— Только честность может родить отклик аудитории. Можно написать, создать очень гладкий текст из правильных слов, но он не будет ни прочувствован, ни услышан. Если же вы говорите о чем-то искренне, даже не идеальный текст будет прочувствован. Магия настоящих авторов не в том, чтобы подобрать некие «верные» слова, но в том, чтобы вложить в них чувства. Не важно, какая тема. Если это тема секса, то автор обязан ощущать каждую эмоцию в главе; если это духовная философия, он должен понимать в ней больше, чем в какой-либо теме. Сохранять при этом красоту и простоту подачи. Тогда тема и жанр произведения вообще не важны, важно погружение в эмоции, которые переживает автор, а следом и читатель. Я никогда не гналась за некоей репутацией, не придерживалась одного жанра. Если уж ты творишь, твори без страха и так, как нравится тебе. Может, поэтому я до сих пор остаюсь «понятой» читателями. И мне это ценно.
— Многие авторы со временем начинают повторяться, а у вас каждая книга ощущается как отдельный, уникальный мир. Откуда вы черпаете вдохновение, чтобы снова и снова придумывать свежие сюжеты и истории?
— Если мы придем в кинотеатр на просмотр крутой и захватывающей ленты, то в первый раз получим массу впечатлений и удовольствия. Если просмотрим её во второй и в третий раз, ощущения станут не теми, более тусклыми. Я всегда это понимала. Что никакой повтор, если просто сменить героям имена и чуть-чуть локации, не захватит дважды. Всякий раз мне приходится думать: а что именно захватило бы меня? Какие спектры эмоций еще не испытывала я сама? Какие завихрения сюжета еще не приходили мне на ум? Да, есть драма — стержень почти всех книг, она повторяется. Но она может выглядеть настолько разнообразно, что ощущается совершенно по-новому. Как и прописанная любовь, например. А вот идеи я беру из «воздуха», тут я никогда не могла ответить на этот вопрос. Из фильмов, которые смотрю, чужих книг, музыки, своих размышлений и эмоций. Они приходят всегда, когда они нужны. Уже много лет я пишу романы, и идеи не заставляют себя ждать, если ты готов сесть за произведение, если заявил Вселенной: «Эй, давай, кидай новую идею, я ловлю!»
— Ваши книги входят в топ-3 по выручке на сайте Литрес в жанре любовно-фантастических романов за 2025 год. Как вы сами объясняете такой устойчивый интерес читателей и чувствуете ли вы ответственность перед своей аудиторией?
— Ответственности не чувствую. Но чувствую тягу писать и создавать новое — это никак не зависит от аудитории. Мне вообще кажется, что, когда человек увлечен своим делом настолько, что забывает об отдаче, тогда и отдача сама находит творца. Может быть, всё так, может быть, нет — это риторика и философия. Но мне просто хочется писать, заплывать к берегам, у которых я еще не бывала. Когда я перестаю писать художественные книги, у меня где-то внутри сидит необъяснимая тоска, как будто моя волшебная палочка пылится на полке в шкафу, а я, занятая другими делами, стараюсь этого не замечать. Писатель — это приговор. Только очень хороший, добрый и чудесный.
— Как вы оцениваете формат работы с черновиками? В чем, на ваш взгляд, его удобство и преимущества?
— Если говорить обо мне, я согласна покупать книгу на этапе написания, ждать следующую главу, томиться, пытаться предугадать сюжет и так далее. В этом есть своя прелесть: роман не заканчивается за два-три дня — он длится. И ты смакуешь его, как хороший вкус или аромат.
— Какие советы вы бы дали начинающим писателям, чтобы научиться выстраивать сюжет, создавать убедительных персонажей и сохранять уникальный голос? Есть ли какие-то «типсы», которые особенно помогли вам на старте карьеры?
— Когда я начала писать, я хотела только одного — остаться на фоне других собой. Можно сколь угодно долго слушать курсы, материалы по писательству, но при этом стать такими же, как большинство. Я стартовала с мыслью, что буду другой, такой, какой мне хочется. И будет либо фиаско, либо успех. Вот именно этот совет я бы и дала — останьтесь уникальными. С вашим личным стилем написания, который, возможно, ни на чей не похож, рождайте нестандартные ходы сюжета, загибайте линии как вам угодно — так действуют гении. А «типичных романистов» уже и так полно, их книги не погружают. Касательно конкретных советов — да, есть. Используйте прошедшее время, как классики, — оно красиво, незыблемо, а книга в настоящем времени слушается как репортаж с футбольного матча: «Он подходит, гладит меня по щеке, я выдыхаю с предвкушением… удар по воротам, гол!» Я бросаю читать книги, написанные в настоящем времени. Чередуйте длину предложений. Не все должны быть длинными, не все должны быть короткими, чувствуйте ритм текста. Погружайтесь в ощущения того, о чем пишете. Если вы не будете этого делать, текст останется пустыми словами — это главное. Когда есть понимание этих базовых вещей, можно начинать написание книги.
— Фамилия Мелан — творческий псевдоним. Чувствуете ли вы разницу между Вероникой в жизни и Вероникой Мелан как автором?
— Конечно. Дома меня вообще называют часто не так, а «по-домашнему», для друзей я всегда просто Вероника. А если уж «Мелан» — то это почти как марка автомобиля, тут уже надо соответствовать. Быть отполированной, блестящей, умной, юморной, искрометной и так далее. Настоящая Вероника, как и каждый настоящий из нас, — это только для своих. Рядом со своими мы можем грустить, задаваться вопросами, сомневаться, переживать, громко смеяться. А аудитория всегда видит некий образ, это нормально. Хотя, думаю, мой образ довольно сильно совпадает с той простотой, которой я придерживаюсь в жизни. Просто потому что маски — это не мое. А если приходит новый интересный теплый человек, рада ему открыться, рада новым друзьям. В целом, когда со мной общаются на личных встречах, удивляются именно этому — отсутствию пафоса, высокомерия, звездности. Но я не вижу в этих качествах привлекательности, для меня душевная теплота всегда была наивысшей ценностью. Думаю, так будет всегда.
— В конце февраля у вас выходит новая книга «На связи с собой». Как она отличается от ваших предыдущих работ? Что ждет читателей?
— Эта книга о том, как начать слышать свои чувства и эмоции в режиме реального времени. Зачем это нужно? Потому что именно эмоциональный фон формирует личный мир каждого человека. Если вы напряжены и постоянно тревожитесь, в реальности начинают появляться болезни, конфликты, потеря денег и другие ситуации, которые не желаете прожить. Страхи можно полностью убрать, и я описываю, как это сделать. То есть это не какая-то «теория» о самопознании, это четкий метод, как из беспокойства и чувства «я недостоин» и «я не могу» выйти на волну вдохновения, азарта, интереса, бодрости и ощущения, что вы начали жить заново. Возраст при этом не важен. Книга «На связи с собой», с одной стороны, самостоятельная, с другой – является продолжением «Гибкой реальности», рассказывающей о том, как полностью перестроить ваш личный мир в соответствии с теми параметрами, которые вы хотите в нем видеть. Всё изложено просто, доступно и проверено многократно.
Статьи по теме: