Казаки особого назначения

Самых знаменитых путешественников сопровождали совершенно незнаменитые казаки. Но они и определяли успех экспедиции

Казак Бохин второй справа. В центре знаменитые исследователи Тибета: наш Петр Козлов и швед Свен Гедин. Фото: Фото предоставлено научным фондом РГО

Веком ранее гремели имена Пржевальского, Потанина и других, кому выпало завершать век великих географических открытий. А еще в начале XX века на весь мир прогремело имя русского офицера Петра Козлова. В песках Гоби он открыл затерянный город Хара-Хото погибшей тангутской цивилизации. Это был триумф России в целом и Императорского Русского географического общества в частности: все ведущие географические общества мира предлагали нашему офицеру стать их почетным членом, принять золотые медали.

Но и первооткрывателя забытых цивилизаций Козлова, и его коллег всегда сопровождали казацкие конвои: охраняли, обороняли, выступали в роли переводчиков. Без этих казаков вряд ли те экспедиции достигли бы успеха.

Лишь один пример: во время очередной экспедиции под руководством Пржевальского на караван напали местные племена. Отход каравана остались прикрывать поручик Козлов и два казака. В течение часа они отражали атаки 300 бойцов. Трое против 300! Комментируя эту и подобные схватки, глава РГО Сергей Шойгу коротко заметил: «Представляете, какое мужество!? Да какой там еще Индиана Джонс…»

В Забайкалье, откуда уходили исследователи, конвой называют «казачьим спецназом». За годы странствий путешественники сближались с казаками, становились друзьями. Или членами семьи: так великий Петр Козлов, впоследствии царский генерал, стал крестным дочери простого казака Александра Бохина. С его потомками РГО организовало встречу для «РГ».

Мой собеседник — Игорь Александрович Богданов, внук Александра Уаровича Бохина.

Игорь Александрович, а как несколько человек могут остановить сотни нападавших?

Игорь Богданов: Так казаки же! С детства обучались военному делу. Стреляли они намного лучше нападавших. Но воевали не всегда, очень часто местные встречали экспедиции с миром. Наши зимовали в буддийских дацанах, там дед освоил тибетскую медицину. Тибетские ламы поделились с ним знаниями.

Если иногда продвигались с боями, то в экспедиции наверное должен быть свой врач? Нельзя рассчитывать лишь на местную медицину. Надолго ведь уходили…

Игорь Богданов: На два года и больше. Описывали местность и природу, устанавливали метеопосты. Главная цель — разведка. Получив их данные, Россия укрепляла рубежи. Раздвигала границы. А что касается врача, то в экспедициях Козлова его роль выполнял как раз мой дед. Он окончил военно-фельдшерскую школу в Чите. Получил назначение младшим медицинским фельдшером в больницу Забайкальского казачьего войска. Через год он уже был назначен заведующим лечебным пунктом.

В руке Игоря Богданова портрет с автографом Петра Козлова — подарок путешественника своей крестнице, Кате, дочери казака Бохина. Фото: Игорь Елков

А его медицинские знания, обретенные в Тибете, утрачены?

Игорь Богданов: Он оставил записи. Отослал их руководству Наркомздрава РСФСР. О том, как по зрачкам определить состояние человека. Как лечить болезни ртутью, а затем полностью вывести ртуть из организма. И многое другое. Знаю, что некоторые его наработки используются в медицине до сих пор. У нас многие в семье пошли по медицинской части. Его жена, моя бабушка, была знаменитая акушерка, принимала роды у жены Константина Рокоссовского. А моя мама дружила с женой будущего маршала: они вместе учились в одной гимназии в Кяхте.

Рокоссовский в Забайкалье командовал кавалерийским полком и бригадой, громил части Азиатской дивизии под командованием атамана Семенова и барона Унгерна, которая нападала с территории Монголии. Дед даже попал в плен: его доставили в ставку Унгерна. По итогам их личной встречи барон приказал деда казнить.

Барон фон Унгерн был еще и ханом: он выбил из столицы Монголии Урги китайский гарнизон, Монголия обрела свободу, а фон Унгерну пожаловали титул хана. Но поход на советскую землю в 1921 году завершился для хана-барона катастрофой. Получается, ваш дед воевал против Унгерна на стороне Красной армии?

Игорь Богданов: Дед работал фельдшером в больнице на кожевенном заводе. Вдруг весть: Унгерн идет! Все побежали, начальство дезертировало. А дед не мог бросить своих больных. Подводы не пришли, пришел Унгерн. Деда барон лично допрашивал: «Бохин? Я слышал о тебе. Ты же казак, пойдешь ко мне служить?» — «А я бандитам не служу!» — «Я же прикажу тебя расстрелять». — «Воля твоя. Но и тебе недолго осталось…»

Дед благодаря тибетским знаниям диагностировал болезнь барона: отказала печень. Впрочем, барон умер не от этого. Попал в плен к красным. Судили и расстреляли в Новониколаевске (сегодня Новосибирск) той же осенью. А дед тогда выжил. Казнь моего деда Унгерн назначил на утро. Но красные ударили по белым, дед освободился, бежал. И попал в плен уже к красным. Он всегда говорил что думал. Например, что в партию лезут те, кто хочет сладко жить… Сфабриковали дело, тоже все шло к расстрелу.

Дед зубами перегрыз себе вены на руке. Знал, что есть приказ: больных не расстреливать. Родные написали Козлову, тот заступился. В иркутской больнице к деду приехал сам Дзержинский. Коротко распорядился: «Отпустить».

С Козловым он еще встречался?

Игорь Богданов: Даже когда дед сам не участвовал в экспедициях, то подбирал по просьбе Козлова ему казаков. В 1923 году была организована Монголо-Тибетская экспедиция. Но ее остановили на полпути, в Монголии. Дед не сразу вернулся, служил начальником лечебной части в Монгольской народно-революционной армии. Потом вернулся на родину. И в октябре 1937 года по доносу был арестован.

И в чьи же «шпионы» его записали?

Игорь Богданов: Японский. В наших краях тогда всех обвиняли в шпионаже в пользу Японии. Но главное обвинение — восхвалял тибетскую медицину. И практиковал ее.

К Козлову не обращались за помощью?

Игорь Богданов: Петр Кузьмич Козлов умер осенью 1935 года.

Деда осудила тройка НКВД. Через месяц, в ноябре 1937-го, его расстреляли.

Интересно

Экспедиция Козлова 1899-1901 гг. в Восточный и Средний Тибет, Монгольский Алтай и Гоби состояла из 4 офицеров и 14 казаков.

Смета — 42 000 руб. (деньги пожертвовал сам Николай II). Жалованье участникам экспедиции за 2,5 года было выдано вперед.

Начальник экспедиции наделялся правом награждать рядовых конвоя за особые отличия званиями унтер-офицеров.

Конкретно

Александр Уарович Бохин, 1877 года рождения, был полностью реабилитирован Верховными судами Бурят-Монгольской АССР и РСФСР в 1989 году. За отсутствием состава преступления.