Первооткрыватель литературных талантов: Вадим Кожинов — главный критик минувшего столетия
В этот день 95 лет назад, 5 июля 1930 года, родился Вадим Кожинов, выдающийся русский литературовед, интеллектуал, непререкаемый авторитет в кругах гуманитарной патриотической интеллигенции.
В конце XX века его имя было столь же уважаемо, сколь почитаем был когда-то в образованной прослойке российского общества Виссарион Белинский. Хвалебная рецензия или лестное упоминание со стороны Кожинова означали, что писатель, о котором было высказано доброе слово Вадима Валерьяновича, как минимум высокоталантлив. Например, путь к славе Дмитрия Галковского был бы куда тернистее, если бы его редкую одаренность не оценил в конце 1980-х Кожинов. Во всяком случае первую публикацию фрагмента «Бесконечного тупика» обеспечил автору именно он.
Вот что о главном русском литературоведе второй половины минувшего столетия писал Ростислав Шафаревич: «В процессе осмысления текущего литературного процесса наиболее значительным, пожалуй, элементом является оценка появляющихся писателей. Тут работа критика похожа на труд золотоискателя. Открытие новых талантов, осознание их места в литературе, привлечение к ним внимания читателей в случае удачи оказывает громадное влияние на развитие литературы. Здесь роль Кожинова была исключительно велика. Так, он сразу отметил «дебют» Николая Рубцова, оказал значительную поддержку публикации его стихов в Москве (в журнале «Октябрь»), не раз писал о нем и посвятил его творчеству отдельную книгу. Таким же «открытием» Кожинова были поэты Передреев, Прасолов, Тряпкин, Лапшин. Он указал на то, что эти и другие примыкавшие к ним поэты определили название «тихой лирики»: в отличие от «эстрадной поэзии», к которой принадлежали тогда наиболее известные, гремевшие у нас и обласканные на Западе имена. Но он же отметил как новое явление, не укладывающееся в течение «тихой лирики», — стихи Юрия Кузнецова.
Им он посвятил ряд статей. Достоевский назвал Тютчева поэтом-философом. В какой-то мере эта характеристика относится также к Юрию Кузнецову, и работы Кожинова в основном посвящены раскрытию той философии, которая лежит в основе его поэзии.
Не меньшую роль Кожинов играл в оценке прозы 60-х и 70-х годов. Так, он откликнулся на одну из первых публикаций Шукшина. Его рассказы он отнес к тому подлинному искусству, к которому, по словам Толстого, из числа создаваемых произведений принадлежит лишь одно из ста тысяч. В том же году, когда появилось «Привычное дело» Белова, Кожинов посвятил статью этой повести, по его словам, «сопоставимой с классикой». И дальше Кожинов не раз возвращался к осмыслению течения «деревенской прозы» как нового взлета русской литературы, «цвета современной русской прозы», как раскрытия «какого-то особенного и необычайно важного смысла, выходящего далеко за пределы деревенской темы».
Но, пожалуй, самое сенсационное «открытие» Кожинова выходило за пределы собственно литературы: это был Михаил Бахтин!
В конце 50-х годов Кожинов наткнулся на поразившую его книгу Бахтина «Проблемы творчества Достоевского», изданную в 1929 году тиражом всего 2000 экземпляров. Он стал расспрашивать людей старшего поколения о судьбе автора, но общее мнение было, что он арестован уже 30 лет назад и давно погиб. Оказалось все же, что Бахтин жив: с 1930 по 1937 год он отбывал ссылку в Кустанае, а позднее, после долгих скитаний, оказался в Саранске, где жил, как рассказывают, с женой в доме для престарелых. Кожинов написал ему от своего имени и от имени группы своих друзей. Переписка опубликована теперь в журнале «Москва», № 11–12 за 1992 год. С тех пор Кожинов неустанно пропагандировал и развивал концепции Бахтина. Он добился сначала переиздания книги Бахтина о Достоевском, а потом и издания знаменитой теперь его книги «Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса». Сейчас Бахтина называют одним из крупнейших мыслителей XX века, его книги переведены на важнейшие языки мира, за рубежом они выдержали более семидесяти изданий. Трудно сказать, когда эти труды стали бы известны человечеству (да и вообще стали ли бы?), если бы не колоссальная энергия Кожинова.
Многие исследования Вадима Валерьяновича поражают своей актуальностью и сегодня. Так, например, его статья «Нобелевский миф», написанная задолго до присуждения крупнейшей международной премии русофобке-графоманке Светлане Алексиевич, объяснила нашим книгочеям, какова на самом деле природа этого «всемирного» признания: «При обращении к уже почти вековой истории премии с самого начала становится явной и неоспоримой тенденциозность членов шведской академии, решавших вопрос о том, кто будет нобелевским лауреатом. Так, к тому времени, когда эксперты академии приступили к своей деятельности, величайшим представителем мировой литературы был, вне всякого сомнения. Лев Толстой. Однако влиятельнейший секретарь шведской академии Карл Вирсен, признав, что Толстой создал бессмертные творения, все же категорически выступил против его кандидатуры, ибо этот писатель, как он сформулировал, «осудил все формы цивилизации и настаивал взамен них принять примитивный образ жизни, оторванный от всех установлений высокой культуры... Всякого, кто столкнется с такой косной жестокостью (?) по отношению к любым формам цивилизации, одолеет сомнение. Никто не станет солидаризироваться с такими взглядами»...
Не приходится усомниться в том, что, если бы другой величайший современник Толстого — Достоевский дожил до поры, когда стали присуждаться Нобелевские премии (они предназначены только для еще живущих писателей), его кандидатура также была бы отвергнута...
Премий не были удостоены не только Толстой, но и более или менее известные тогда Европе Чехов, Короленко, Горький, Александр Блок и др. Лишь через треть века после начала присуждения премий, в 1933 году, в перечне лауреатов появился русский писатель, который к тому же давно жил во Франции, — Иван Бунин. А ведь уже в конце XIX столетия в Европе сложилось прочное убеждение, что русская литература — одна из самых значительных в мире...
Шведская академия избирала в России только вполне очевидных «диссидентов» и прошла мимо несомненно очень весомых (каждое по-своему) имен, не имевших такой репутации: Михаил Пришвин, Максим Горький, Владимир Маяковский, Алексей Толстой, Леонид Леонов, Александр Твардовский (которого, кстати, еще в 1940-х годах исключительно высоко оценил лауреат Иван Бунин) и др.».
Столетие со дня рождения Кожинова будет отмечаться в 2030 году. Издать к этому времени полное собрание сочинений классика русской литературной критики было бы очень важным и абсолютно правильным делом.
На снимках: Вадим Кожинов, 1993. Фото: Роберт Нетелев/ТАСС и (на анонсе) академик АН СССР Игорь Шафаревич и литературовед Вадим Кожинов. Февраль 1990 года. Фото: Photoxpress