Латушко: «Этот подход превращает суды в карательные органы, где приговор известен еще до начала заседания»

Глава НАУ — о новых председателях Верховного и Конституционного судов. В новом видео на своем канале в Youtube Павел Латушко высказался о заявлениях правителя 6 января на торжественной церемонии принесения присяги судьями так называемых Конституционного и Верховного судов. — Лукашенко, выступая перед людьми в мантиях, произнес фразу, которая в современной Беларуси звучит как угроза: «Мы не можем прописать все даже в Конституции, не можем прописать все в законах. Но дух, фундамент и основа у нас одна — справедливость». Этот тезис — не случайная ремарка. Это манифест системы, которая окончательно подменила правосудие целесообразностью, а право — личной волей правителя. Когда диктатор говорит судьям, что «законом всего не пропишешь», он дает им прямой карт-бланш на игнорирование юридических норм. В правовом государстве закон — это защита гражданина от произвола власти. В системе Лукашенко «справедливость» — это то, что выгодно режиму в данный конкретный момент. Если закон мешает посадить оппонента — судье предлагается руководствоваться «духом справедливости». Этот подход превращает суды в карательные органы, где приговор известен еще до начала заседания, а доказательная база заменяется рапортами сотрудников ГУБОПиК. Павел Латушко подчеркивает, что бывший председатель Верховного суда Беларуси Валентина Сукало на протяжении более чем двух десятилетий был ключевым архитектором деградации судебной системы суверенной Беларуси. — Одна из причин, почему от суверенитета мало осталось — потому что суды поддерживают режим, его незаконные действия. А суды окончательно утратили независимость именно при Сукало. Политически мотивированные приговоры стали рутиной. Судьи превратились в чиновников, обслуживающих репрессивный запрос власти. Сукало не пассивный исполнитель, а системный участник репрессии. Он выстроил вертикаль лояльности, при которой карьерный рост судьи напрямую зависел от готовности выносить нужные режиму решения. Тысячи приговоров политзаключённым — это не ошибки системы, а прямой результат его управленческой модели. Надо дать должное, что ряд судей всё-таки отказались это делать. Латушко отмечает, что уход Сукало — это не разрыв с прошлым, а лишь передача эстафеты. — Цинизм ситуации подчёркивается кадровыми перестановками. На этом же мероприятии присягу принёс новый председатель Верховного суда — небезызвестный Андрей Швед. Политик напоминает, что в 2020 году Швед был назначен генпрокурором после того, как его предшественник пытался возбудить уголовные дела в Брестской области за насилие в отношении простых беларусов. — И это принципиальный момент. Впервые в новейшей истории страны глава прокуратуры напрямую возглавил высший судебный орган, окончательно стерев даже формальную грань между обвинением, чем занимается прокуратура, и судом. Швед — не нейтральный юрист. На посту генпрокурора он стал архитектором так называемого «дела о геноциде беларуского народа», превратил историческую память в инструмент репрессий, использовал уголовное право для преследования активистов, журналистов инакомыслящих. Назначение Шведа — это сигнал. Судебная система больше не притворяется независимой. Теперь она официально становится продолжением прокуратуры. Не будет здесь системы доказательств. Зачем? Всё, что прокурор напишет, примет судья. Всё, что судья заранее решит, то и сделает прокурор. Нового председателя Конституционного суда Сергея Сивца Павел Латушко охарактеризовал как бывшего депутата и идеолога режима, известного тем, что годами публично оправдывал уничтожение принципа разделения властей, расширения полномочий Лукашенко и подчинение Конституции политической целесообразности. — Сивец — это не арбитр между властью и обществом. Это охранник режима у входа в Конституцию, задача которого объяснять, почему любое решение Лукашенко соответствует основному закону. Что бы ни сделал Лукашенко, он всегда объяснит, что это было правильно и необходимо. — Диктатор пытается окружить себя новыми лояльными судьями, новыми винтиками его системы. Эти шурупы когда-то всё-таки тоже срываются, — заключает Латушко.