Бездомные собаки – бич больших городов. Предприниматель Владимир Гройсман из Нижнего Новгорода занимается отловом и стерилизацией безнадзорных животных более 10 лет. Он работает по программе ОСВВ (отлов – стерилизация – вакцинация – возврат). Это метод контроля численности животных, направленный на гуманное сокращение их популяции, предотвращение бесконтрольного размножения, снижение риска нападений на людей и распространения заболеваний.

Заработать на бездомных собаках нельзя

– Владимир Яковлевич, одно время вы работали в Дзержинске по программе ОСВВ и говорили, что численность бездомных собак в городе сокращается не по дням, а по часам. А потом ушли из Дзержинска. Что случилось?

– Мы работали в Дзержинске начиная с 2018 года. Госветслужба платит за все манипуляции. Если вы позвоните туда и спросите: «Сколько стоит стерилизовать собаку средним весом 25 килограммов?», вам ответят, что цифры в два с лишним раза больше, чем это стоит сейчас по официальным бюджетным расценкам.

Поэтому мы выходим на конкурсы только в тех городах, где муниципалитеты имеют право доплачивать. Доплачивает Бор, доплачивает Нижний, доплачивает Ковернино. Потому что там понимают: если государственные расценки в два с лишним раза ниже, чем требуется, значит, собаку надо стерилизовать плохим наркозом, кормить плохой едой и так далее. Мы на это не идем.

В Дзержинске в свое время мы привели ситуацию к идеальной. В городе осталось не более двухсот бродячих собак, количество покусов на улицах – ноль, и так далее. Но когда мы сказали, что нам нужна доплата хотя бы до госрасценок, муниципальные чиновники сказали нет. И мы просто не вышли на конкурсы и не будем выходить.

– То есть вам стало не выгодно заниматься собаками в Дзержинске?

– Заработать на бездомных собаках нельзя. Нам нужно хотя бы достичь точки безубыточности. А когда мы терпим убыток, мы должны его как-то компенсировать. Прибыли там нет, но затраты мы хотя бы должны покрыть. Дзержинск отказался, и мы ушли. До нас в Дзержинске было много покусов, каждый год уничтожали 2,5 тысячи собак. Но вот уже последние пять лет здесь не могут отловить и двухсот собак в год. Представляете, какая разница? Количество настолько сократилось, что мы за год не могли найти больше двухсот собак.

ОСВВ как она есть

– Вы работаете по программе ОСВВ. Говорят, что программа экспериментальная и неоднозначная, что в стране и в мире к ней относятся настороженно…

– ОСВВ придумали в послевоенной Германии, где было огромное количество бездомных собак. Биологи из ФРГ сказали, что уничтожение собак бесперспективно, потому что, если есть кормовая база, они нарождаются вновь. Только приходят уже более злые и так далее. Немцы в итоге придумали ОСВВ. Параллельно приняли законодательство, регулирующее размножение собак, жестокое наказание за выбрасывание животных на улицу и так далее. ОСВВ, например, нормально работает сейчас в Италии, в Болгарии...

Программа позволяет уменьшить количество бездомных собак до нижней точки. В Нижнем Новгороде сейчас это 450 собак. А раньше ежегодно убивали от 7,5 до 10 тысяч. Каждый год бюджет тратил деньги на уничтожение, а на следующий год их откуда-то бралось еще 7,5 тысячи. Раньше убивали на улице собак женского пола. Убили, например, девять, одну не убили – потому что она либо спряталась где-то, либо ,она просто домашняя. И она за год родила 16 щенков. И все, популяция восстанавливается.

А если собака бегает по улице стерилизованной и привитой от бешенства, то бешенство исчезает как болезнь. Потому что базовая рекомендация Всемирной организации здравоохранения в борьбе с бешенством в городах – как раз стерилизация бездомных собак. Почему в Нижнем бешенства нет? Потому что приходят лисы, они бывают больны бешенством. Когда они больны, у них неадекватное поведение. Их наши бездомные собаки уничтожают, но поскольку они вакцинированы, дальше бешенство не распространяется.

Вот так работает система защиты городов с помощью бездомных собак. И ОСВВ во всем мире работает так же. В Нижнем Новгороде сейчас примерно 450 собак. Меньше, к сожалению, уже не будет, потому что идет подпитка выброшенными щенками и продажами на рынках. На Московском вокзале бомжи, например, щенков продают утром.

Москва, Питер, Самара, Казань

– Насколько мне известно, вы познакомились с Иваном Носковым, когда он в 2018 году был вице-мэром Нижнего. Потом Носков, став главой Дзержинска, пригласил вас сюда. Правильно?

– Сначала у нас с ним был конфликт. Носков плохо относился к ОСВВ. Но когда он увидел, что ОСВВ реально работает, он меня позвал и сказал, что лично против ОСВВ, но убедился: это единственная система, которая в нашей стране дает результат. После этого мы ему за год сделали результат в Дзержинске: количество покусов ушло к нулю, количество обращений граждан сократилось в 10 раз.

Он говорит: «Я мозгом понимаю, что если не вернуть собаку назад на улицу, то на это место придет более злая, увеличатся покусы». Так мы ему сейчас в Самаре помогаем. Сделали Носкову аудит, дали рекомендации. Прежняя власть просто покрывала все это безобразие.

Вот смотрите: Нижний потратил на бездомных собак в прошлом году семь миллионов рублей. В этом году будет больше, потому что будет дотация. А Самара тратит 60 миллионов ежегодно, а результатов не было – занимались приписками, деньги осваивали. В Самаре сейчас завели уголовные дела на прежних чиновников.

Мы и Казани помогаем. У нас же методический обучающий центр, который работает на всю Россию.

Реализация программы ОСВВ началась в Питере и в Москве. В Питере губернатором в то время была Матвиенко. К ней пришли специалисты и сказали: единственный способ избавить город от бездомных животных – уменьшить количество особей по ОСВВ. Она не поверила. Они взяли город Выборг, потому что он закрытый, и три года в Выборге делали ОСВВ. Увидели, что численность снизилась в четыре раза. Потом перевели это на Питер. И в Питере вы сейчас вообще не видите бездомных собак. Они даже стали регионом, свободным от бешенства. Это такой питерский путь. Мы идем по нему.

В Москве выделяли гигантские бюджеты, а в итоге выпускали на улицы нестерилизованных собак, не делали даже фальшивые швы, разворовали все деньги, а потом начался этот тренд, что ОСВВ якобы не работает.

Когда мы начинали заниматься собаками в 2014 году, бюджет Москвы по собакам был 600 миллионов рублей, а сейчас – 1,6 миллиарда. Каждый год строят по огромному приюту и каждый год увеличивают бюджет. А в Питере вся проблема решается за 22 миллиона, потому что там нет собак после ОСВВ. И в Нижнем нет собак после ОСВВ. В Астрахани бюджет – 300 миллионов в год. Там уже четыре уголовных дела на чиновников, которые воровали эти деньги.

А когда собак и не убивают, и не стерилизуют, их численность растет, увеличивается количество покусов, появляются смертельные случаи. То есть все это зависит от того, воруют ли чиновники и работает ли честный подрядчик. Если работает нормальный подрядчик, выделяется достаточно денег на то, чтобы стерилизовать собак, содержать 20 дней, а потом выпускать обратно, то система работает практически идеально.

– Что должно измениться в Дзержинске, чтобы ваша организация сюда вернулась?

– Цены должны быть хотя бы на уровне госрасценок. И тогда мы придем назад, потому что мы в Дзержинске положили столько сил, спонсируя работу из своего кармана. И конечно, нам обидно. Но сейчас не та ситуация: у нас малые доходы от других бизнесов, мы не можем сегодня спонсировать отлов за свой счет. Поэтому мы просим город доплачивать. Как в Нижнем Новгороде.

Марина ФЕДОРОВА.