Знаете этот анекдот? Приходит коммунист к бизнесмену и говорит: «Отдай ресторан, отдай парикмахерскую, отдай всё, что нажил непосильным трудом. Мы поделим поровну и всем будет хорошо». Бизнесмен, естественно, в ужасе. Коммунист — это же тот, кто всё отнимет и поделит, так давно закрепилось в массовом сознании. И многие в это верят. Потому что другого им не показали, потому что образ коммуниста— это либо бородатый бандит с бомбой, либо скупая тётка в очереди за колбасой, которая требует «всё отнять и поделить».
А давайте на секунду отбросим эти карикатуры и посмотрим на вопрос материалистически. По-марксистски. Без криков и лозунгов. Кто есть кто в вечном споре предпринимателей и коммунистов? Для начала определимся с терминами. Когда говорят «предприниматель», обычно представляют человека, который открыл своё дело. Кафе, парикмахерскую, мастерскую по ремонту обуви, небольшую сеть магазинов. Он сам всё организует, сам ищет поставщиков, сам решает проблемы с арендой, сам отвечает за качество. Если дело идёт хорошо — он получает доход. Если плохо — он рискует всем.
Это — мелкая или средняя буржуазия. В марксистской терминологии — класс, который занимает промежуточное положение. С одной стороны, он владеет средствами производства или перераспределения (своя пекарня, своя мастерская). С другой — он сам работает, сам управляет, сам вкалывает, как проклятый. И знаете что? К такому предпринимателю у нормальных людей нет ненависти. Наоборот, есть уважение. Человек делает дело, кормит семью, даёт работу другим, платит налоги. Он — социальный организатор. Тот самый агент, который видит общественную потребность и закрывает её.
Теперь посмотрим на крупный капитал. На те самые корпорации, которые никому не нужны в их нынешнем виде, но которые почему-то существуют. Газпром, Лукойл, Google, Amazon. Там работают другие люди. Не предприниматели в классическом смысле, а менеджеры. Реальные хозяева — это акционеры, которые могут вообще никогда не появляться на предприятии. Они получают дивиденды, сидя где-нибудь на яхте. Они не рискуют своим личным временем и здоровьем — они рискуют только деньгами, которых у них и так неприлично много. Вот это — капиталисты в чистом виде. Паразитический класс, который присваивает результаты чужого труда, не участвуя в производстве.
И вот здесь важнейшее различие, которое нам пытаются стереть. Нам говорят: предприниматель и капиталист — это одно и то же. Значит, если ты против капитализма, ты против любого частного дела. Это ложь. Мелкий и средний бизнес страдают от крупного капитала точно так же, как и наёмные работники. Крупный капитал монополизирует рынки. Он выдавливает мелких игроков демпингом, административным ресурсом, возможностью работать в минус годами, пока конкуренты не разорятся. Он диктует цены поставщикам. Он захватывает логистику, площадки, рекламные каналы. Вспомните, что происходит с небольшими магазинами, когда рядом открывается сетевой гипермаркет. Они закрываются, потому что не могут конкурировать с сетевиками, которые закупают товар вагонами и могут позволить себе низкие цены. Вспомните, что происходит с частными парикмахерскими, когда приходит крупная сеть с агрессивным маркетингом и демпингом. Крупный капитал уничтожает конкуренцию, да и сам рынок следом. А конкуренция — это воздух предпринимательства. Без неё предприниматель превращается в придаток монополии, либо уходит с рынка. Так что у мелкого и среднего бизнеса с крупным капиталом — классовый антагонизм. Независимо от того, осознают это сами предприниматели или нет.
А теперь представим другую систему. Социализм — это не казарма, где все ходят строем и едят баланду из общей тарелки. Социализм — это общественно-экономическая формация, в которой крупные, системообразующие средства производства принадлежат обществу. Заводы, фабрики, транспорт, энергетика, связь, добыча ресурсов — это общее достояние.
А мелкое производство? А сфера услуг? А торговля? А ремесло? А крестьянское хозяйство? Товарищ Сталин, которого сегодня принято рисовать исчадием ада, прекрасно понимал, что без мелкого производителя социализм не построишь. В СССР были и артели, и кооперативы, и частники в ограниченных масштабах. Особенно в 20-е годы, в период НЭПа, но и позже, в 30-е, 40-е, 50-е, существовали промысловые артели, которые производили огромную долю товаров народного потребления. Люди работали, зарабатывали, развивали своё дело. Да, в рамках плановой экономики, да, с ограничениями. Но они работали. И никто у них ничего не отнимал, пока они не начинали перерастать в капиталистов и эксплуатировать чужой труд в крупных масштабах.
При социализме предприниматель остаётся предпринимателем. Он так же ищет ниши, так же организует производство, так же нанимает людей (если нужно), так же платит налоги. Просто налоги идут не в карман олигарху, а на общее дело — на школы, больницы, дороги, науку. И правила игры другие: нельзя вырасти в монополию, нельзя задавить конкурентов административным ресурсом, нельзя скупать всё подряд. Но заниматься любимым делом — можно, нужно, даже необходимо обществу.
Представьте, что вы открыли кафе. Уютное, с вкусной едой, с приятной атмосферой. Люди ходят, довольны. Вы развиваете дело, нанимаете ещё поваров, ещё официантов. Всё хорошо. При капитализме рано или поздно происходит вот что: либо вы вырастаете в сеть, начинаете давить конкурентов, входите в элиту и сами становитесь тем, кого ненавидят,; либо вас съедают более крупные. Вы всю жизнь живёте в стрессе от того, что завтра придёт «крыша», налоговая придерётся, крупный конкурент откроется рядом и переманит клиентов демпингом. При социализме у вас другая проблема: вы не можете стать монополистом. Вам не дадут скупать всё подряд, но у вас есть стабильность. Вы знаете, что завтра не придут бандиты, что налоги разумные, что если ваше дело полезно обществу, вам помогут — кредитом, помещением, обучением. И самое главное — вы работаете не для того, чтобы обогатить кучку акционеров, которые и не знают, где ваша кухня находится. Вы работаете для людей. И для себя. И для своей семьи. Разве это не лучший вариант?
А как же наёмный труд? Есть возражение: «Но при социализме же нельзя эксплуатировать! А если я нанимаю людей, это эксплуатация!». Давайте разбираться. Эксплуатация — это когда владелец присваивает значительную часть прибавочного продукта, созданного работником, и не участвует в производстве сам; когда работник получает минимальную зарплату, а хозяин купается в роскоши. Если вы сами работаете в своём кафе, стоите у плиты, бегаете с подносами, а нанимаете одного-двух помощников, потому что физически не успеваете, — это не эксплуатация. Это кооперация труда. Вы платите им зарплату и работаете вместе. Прибавочный продукт, если он есть, идёт на развитие дела, на улучшение условий, на запасы.
При социализме такие трудовые отношения вполне допустимы. Ограничения начинаются там, где масштабы начинают перерастать в систематическое присвоение чужого труда без личного участия и появляется рантье, живущее на доходы от сети кафе, которыми управляют наёмные менеджеры. Но если вы честный труженик, организатор, администратор — социализму вы нужны. Без вас экономика задохнётся.
Исторический пример: артели и кооперативы. В Советском Союзе, особенно в довоенный и послевоенный период, существовали промысловые артели. Это были добровольные объединения ремесленников, кустарей, мастеров. Они производили мебель, одежду, обувь, игрушки, посуду — всё, что нужно в быту. Работали на себя, но в рамках плана, с госзаказом, с налогами.(Закрыть артели предложил не Хрущёв, но почему то всё валят на него. Кстати, видимо связанная с ними коррупция и мошенничество достала и потому их закрыли. Даже во время войны и то мошенничество и коррупция была связана с ними. "Крупнейшая афера в Красной Армии во время Великой Отечественной" )
В 1950-е годы артели производили до 40% товаров народного потребления в СССР. Это не шутка, люди работали, зарабатывали, развивали мастерство. И никто их не раскулачивал, не выгонял из домов. Потом, при Хрущёве, артели начали зажимать, укрупнять, превращать в госпредприятия. И что получилось? Исчезла гибкость, исчезла инициатива, исчезло качество. Потому что государственный чиновник не может уследить за всем. А артельщик — может. У него своё дело. Ошибка советского руководства была не в том, что они допустили артели. Ошибка была в том, что они их потом задавили.
Так что же делать? Нам нужно перестать путать предпринимательство с капитализмом. Это разные вещи. Капитализм — это система, где крупный капитал диктует условия, где монополии душат конкуренцию, где рантье живут за счёт труда других. Предпринимательство — это способность видеть потребности и организовывать их удовлетворение. Социализму нужны предприниматели. Не как класс капиталистов, а как слой организаторов, администраторов, мастеров. Они будут работать в иной системе координат, с иными ограничениями, но с гораздо большей свободой от произвола крупного капитала.
Поэтому в следующий раз, когда услышите, что «коммунисты хотят всё отнять и поделить», спросите у говорящего: «А ты сам-то понял, что сказал? Ты за мелкого предпринимателя или за олигарха, который его давит?». Настоящие коммунисты — не за отнять и поделить. Настоящие коммунисты — за то, чтобы у каждого была возможность заниматься любимым делом и приносить пользу людям, не боясь, что завтра придёт большой дядя и отнимет всё это. И если вы предприниматель, который не мечтает стать олигархом, а просто хочет спокойно работать и кормить семью, — нам с вами по пути.