Мы продолжаем серию статей, посвященных разнообразным "неправильным", то есть еретическим учениям древности и нашего времени. На небосводе древних христианских ересей учение человека по имени Маркион является, безусловно, одной из самых ярких "звездочек". При встрече с ним святитель Поликарп Смирнский сказал: "узнаю первенца сатаны". Чтобы "удостоиться" такого обращения в то время, итак богатое на ереси, что ни говори, надо было хорошо постараться.

Что же это за человек — Маркион? Родившись в конце первого века нашей эры в городе Синопе в семье христианского епископа, он всецело отдался религиозным исканиям того времени. Всю жизнь его отличал крайний аскетизм — в юности Маркион раздал свое имущество, а позже в основанных им общинах запрещался брак, любые излишества, категорически воспрещались мясная пища и алкоголь. Маркион никогда не был религиозным авантюристом, строящим свое благополучие на одурачивании людей. Он сам искренне и даже фанатично верил в то, о чем говорил. Однако с молодым христианством его отношения не сложились: родной отец отлучил его от церкви в Синопе. Маркион перебрался в Рим, но в конце концов и там был отлучен и окончательно порвал с Церковью, создав свою сеть общин.

Какое же учение, так возмутившее христианскую Церковь, нес этот пылкий проповедник и суровый аскет? С одной стороны, учение Маркиона сильно отдавало докетизмом — Христос хоть пришел и во плоти, но в "кажущейся", эфемерной плоти. В Риме Маркион впитал некоторые элементы учения гностиков, о которых речь еще впереди. Но главным было всё-таки не это. Маркион жестко и бескомпромиссно противопоставил два Завета — Ветхий и Новый, двух богов — Благого Бога, Отца Небесного, давшего Новый завет и злого демиурга, автора завета Ветхого.

Собственно, демиург, создатель материального мира и автор Ветхого Завета, считал Маркион — это не совсем Бог, а более низшее начало. Истинный Бог только один. Но Он неведом, сокрыт от мира. Открывается Он только в Своем Сыне, Иисусе Христе, который не рождался, не был человеком, а явился людям, когда начал свою проповедь. Согласно Маркиону, тот Мессия, которого ждал еврейский народ, который был предсказан пророками — это антихрист. Христос "прикидывается" им для удобства проповеди. Но злой демиург ополчил против Христа иудеев, и Христос был распят. Распятие, конечно, было только кажущимся, Христос в системе Маркиона страдать не мог.

 

Синопский еретик даже написал специальное произведение, "Антитезы", в которых доказывал несовместимость двух Заветов.

Нет ничего удивительного в том, что ересь Маркиона пережила его самого. Очень многие люди, впервые открывшие Ветхий Завет, поражаются его жестокости. Особенно, если они уже получили какие-то представления о Боге из Нового Завета — о Боге милосердном, прощающем, любящем… Кажется, Бог Ветхого Завета только и делает, что придумывает нелепые правила, и под страхом смерти требует строжайшего их исполнения. Слова о каре, о возмездии звучат постоянно. В Новом Завете Христос говорит, что не судит человека, который Его похулит — в Ветхом Завете Бог грозит смертью за богохульство. Когда Христа не приняли в одном селении, и апостолы предложили низвести огонь с неба, ссылаясь на ветхозаветного праведника — "как и Илия сделал", Спаситель их останавливает, говоря: не знаете, какого вы духа.

Из всего этого Маркион делает вывод, что речь идет о разных богах. Один из которых — Бог истинный и благой, а другой — ложный. Как говорил сам Маркион, "демиург зол и злы его творения". То есть — люди не духовные, не разделяющие "правильного", маркионовского вероучения.

Кстати, именно Маркион составил первый канон книг Нового Завета, которые основательно "почистил" — отверг все евангелия, кроме своего (во многом совпадает с Евангелием от Луки), все послания Апостолов, кроме Павла, и то выборочно и в своей редакции. Пожалуй, именно здесь лучше всего видно, как религиозная честность изменила Маркиону, уже ставшему фанатиком собственного учения. Если первоисточник не соответствует моему учению, значит, в него вкрались ошибки, и я их исправлю…

 

Неудивительно, что молодая христианская Церковь так яростно выступила против маркионитской проповеди. Маркион "не увидел" (а может быть, действительно — не увидел) очень многое в Ветхом Завете. Бог, пусть даже ценой очень жестких запретов, остановил кровавые человеческие жертвоприношения, столь обычные в те суровые эпохи. Зачем "сатане" это было нужно?

Зачем злому существу давать такие заповеди: "вот пост, который Я избрал: разреши оковы неправды, развяжи узы ярма, и угнетенных отпусти на свободу, и расторгни всякое ярмо; раздели с голодным хлеб твой, и скитающихся бедных введи в дом; когда увидишь нагого, одень его, и от единокровного твоего не укрывайся"?

О каком "антихристе" могла идти речь в пророчествах о мессии, в котором так явно открылся образ Иисуса: "но Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились"? Кстати, если по Маркиону, то не было ни мучений, ни ран…

В том-то и трагедия Нового Завета — сбылись пророчества, "Бог посетил народ Свой", но… "Пришел к Своим, и Свои не приняли Его", пишет Иоанн Богослов. Создатель осужден и распят Своим творением. Бог приговорен и казнен первосвященниками религии, которую Сам создавал.

 

Как заметил профессор Андрей Кураев, "если Ветхий Завет кажется нам жестоким, это говорит только о том, что он достиг своей цели". То, что кажется жестоким нам, отнюдь не казалось таковым людям времен написания первых книг Библии. Но Бог постепенно "забрасывал" семена иного мировоззрения — через запрет человеческих жертв, через заповеди о любви к ближнему, о нелицемерной праведности… В Новом Завете уже открылась полнота Божественного откровения — Создатель не просто сказал, что любит Свое творение, но делом явил эту любовь, Сам став человеком и пойдя за человека на крест.

Маркион сам не понимал, что, разрушая единство Ветхого и Нового Завета, он тем самым подрывает основы веры в доброго и благого Бога, которую так горячо защищал. Церковь последователей Маркиона просуществовала несколько веков после его смерти, но постепенно растворилась в новых дуалистических учениях.

 

Афанасий Савельев