О пользе философии.
С утра Роман Палыч решил, что пора становиться философом. Вникать в смысл явлений, постигать глубинное значение слов.
– Во всем мне хочется дойти до самой су-у-у-ути, – напевал Роман Палыч, бреясь.
Продолжения он никогда не знал, да оно ему было и ни к чему. Он повторял и повторял полюбившиеся строки. Но тут его позвала жена и отправила в магазин – купить популярный в народе продукт чтонибудькчаю.
– А что взять? Печенье? Пряники? Может, конфеты?
– Всё равно, – легкомысленно ответила жена и ушла на кухню.
Роман Палыч вышел из дома, вошел в состояние мыслительного транса и начал доходить. До самой сути. «Всё равно, всё равно! – повторял он, – Всё – равно? Всё в мире равно? Всё – равно всему? Но ведь три не равно семнадцати? Страус не равен лошади?» Получалось что-то невероятное. Легче всего было предположить, что жена ошиблась, но это было невозможно: она всегда была права.
Подойдя к магазину, Роман Палыч почувствовал, что страшно утомился головой. «Наш супермаркет равен Эйфелевой башне?» – вяло подумал он, его нетренированные мыслительные мышцы последний раз напряглись и обмякли. Недодуманная мысль шмякнулась куда-то на дно черепной коробки. Роман Палыч вошел в магазин и купил селедку пряного посола.
– Это что? – жена посмотрела на селедку с брезгливым любопытством. – Я тебя что купить просила?
– Чего-нибудь к чаю! А вот скажи, – отдохнувшие мыслительные мускулы Романа Палыча встрепенулись и радостно напряглись, – когда селедки поешь, тебе чего хочется?
– Пить, – машинально ответила жена.
– Вот! Вот потому и существует такая примета: селедка – к чаю!
Жена приоткрыла рот. Закрыла. Снова приоткрыла. Начала поднимать руку к виску, не донесла, махнула ею. И пошла ставить чайник.
Роман Палыч понял, что впервые в жизни последнее слово в разговоре с женой осталось за ним. Вот так занятия философией развивают умственные способности.