Что делать? Быть другими
Состоявшиеся недавно губернаторские выборы показывают, что тренд 2018 года – дальнейшая формализация и выхолащивание политических институтов даже в сравнении с сурковскими и володинскими временами. В системе постепенно не остаётся ничего, кроме голого ручного администрирования и ручных людей, максимально условных, экстремально пустых, чтобы было проще выворачивать их то так, то эдак – сменных «людей-как-перчатки». В ситуации, когда из системы окончательно вытесняются политики, носившие хотя бы следы былой самостоятельности (а в регионах они до недавнего времени ещё сохранялись), в ней тем более нет места «идеологам», носителям каких бы то ни было взглядов и ценностей, особенно консервативных. Клерки и горластые пропагандоны, которых, варьируя инструкции, можно развернуть в любом направлении, словно флюгер, утверждаются в качестве титульной человеческой популяции. Только они и допустимы на все случаи жизни.
Однако их речь всегда имитация. Они не говорят, они умеют разве что подавать и передавать по сути невербальные сигналы, аналогичные звукам животных. Система сводится к бессловесному чреву. В качестве суррогатного языка её подавленного самосознания фигурирует Телеграм, орган эзотерического чревовещания. Главное чтение эпохи – «инсайды» Незыгаря, протоколы шевеления гигантских немых тварей, паукообразных существ со сложносочинёнными кличками «Чемезов-Ковальчук», «Патрушев-Золотов» и т. д.
Знание о себе, которое предлагают системе в первую очередь консервативные программы, отторгается. Монстру оно ни к чему. Лучше так: потрындеть в Изборске обо всём и ни о чём, слетать на Афон, а потом вернуться к придворному кликушеству как первичной реальности, которая не подлежит осмыслению и обсуждению. Образцовый дистанционно-выеездной вариант миниконсерватизма от секретаря генсовета ЕР православного «ленинца» Турчака (завсегдатай Святой горы и с псковских времен покровитель изборцев) прекрасен именно тем, что совершенно неприложим к российской общественно-политической данности. Он сам по себе, а она сама. Афон там, а стрекот жвал и шуршание членистоногих тел тут. Там счастье молитвы, тут счастье моли. Всему есть место в жизни. Комфортно. До поры до времени. На большее рассчитывать не приходится.
Поскольку осознанные внутренние импульсы к эволюции в системе погашены, она будет меняться извне, бессознательно и катастрофически-невротично, маниакально или депрессивно разбивая голову о стены, они же границы внешнеполитических возможностей. Конъюнктурно-переменчивые кадры, которые её комплектуют, самим фактом своего размножения наводят на итоговую мысль. Сменяемость власти, лишенной внутреннего начала, внутреннего стержня, будет институциализирована – а что ещё институциализировать, если больше ничего не осталось? Все прочие институты, хочешь не хочешь, начнутся с этого. О чём когда-то уже говорилось: деперсонализация, характеризующая грядущее государственное устройство, «постапокалиптическое» для нас и типичное для «развитых стран», внедряется и набирает размах уже сейчас, на наших глазах.
Поэтому, когда мы строим видение будущего в отсутствие позитивных программ, ничего не остаётся, кроме как, на худой конец системы, сделать позитивной программой сменяемость как таковую. В первом приближении предпочтительна эволюционная сменяемость власти сама по себе с противодействием любым новым вождистским фантазиям. Ли Куан Ю из Путина не состоялся. И, вероятнее всего, не следует ставить новые эксперименты c его преемниками.
В сложившихся обстоятельствах это не присланная нам с Запада чуждая и опасная идея, не выдумка «либерализма», это выдумка, единственно доступная нам с поправкой на нашу голь. Программа-минимум по состоянию на завтра, продолжение и следствие сановного миниконсерватизма по состоянию на сегодня.
А дальше – культурно-политическая просветительская работа.
Продолжение следует