Экономист Нина Киселева о 1970-х гг.: "Я очень переживала, когда высылали Сахарова"
Я была заместителем секретаря парторганизации по идеологии и часто ходила в райком партии на семинары и лекции. И там, в райкоме, лежали такие книги, которые в магазинах не продавались. Помню, уже звонок, надо идти на семинар, а люди с сединами стоят в очереди, чтобы купить какую-нибудь книжку, Евтушенко, например, или сказки Андерсена. Через райком можно было многое получать. У меня была общественная нагрузка по партийной линии (я вообще была очень ответственная), и поэтому у меня появлялась возможность попадать на хорошие спектакли или подписаться на газету «Неделя». Через райком мы даже журнал «Бурда» получали. Я очень переживала, когда высылали Сахарова. Конечно, я полностью не могла тогда осмыслить все это, но было очень неприятно, что их с женой выгоняют. И все, что писали об их проживании в Горьком, я собирала. У меня до сих пор эти газетные вырезки хранятся.
СТЕНГАЗЕТА
И на работе у нас был хороший, дружный коллектив. Я лет двадцать руководила редколлегией — мы выпускали стенгазету, на любом предприятии ведь обязательно должна была быть своя стенгазета. В ней и критика была, и юмор. Заметки на машинке печатали, потом приклеивали их на ватманские листы, картинки из журналов вырезали. И на политические темы писали, и на бытовые, и на производственные. К Женскому дню советы всякие, рецепты. К 23 февраля — воспоминания фронтовиков, или рассказы об армии тех, кто служил. Ко всем праздникам выпускали газеты, ко дню строителя — обязательно. Если кто-то рожал, поздравляли через газету. Иногда конкурс устраивали: приклеивали фотографии детей сотрудников и предлагали угадать, где чей ребенок. Я в то время ходила и по другим предприятиям, смотрела их газеты и понимала, что наша гораздо интереснее. Мы даже призовые места в районе занимали.
ТЕАТРАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ
Я очень любила театр имени Моссовета, Плятта, Сухаревскую, Марецкую. Спектакли «Дальше — тишина» и «Милый лжец» смотрела по три-четыре раза. Сначала ходила сама, а потом водила подруг, друзей, дочь. Дома лежал целый чемодан театральных программок, я не выбрасывала их с шестидесятых годов. Большой театр, Малый, МХАТ. Даже на театральные капустники в театры Сатиры и Моссовета мы попадали — так все нравилось. Билеты я всегда покупала с нагрузкой. Как правило, сначала в кассе отвечали, что билетов нет, но кактолько я давала понять, что возьму с нагрузкой, то билет появлялся. Постепенно знакомые появились в театральных кассах, к тому же много знакомых в театрах работало. В одном театре уборщица знакомая была, в другом — гардеробщица. На входе я говорила, к кому иду, а потом искала свободное место. Если везло — садилась, а нет — стояла...
Помню, в зале им. Чайковского Юрский читал Пушкина при свечах, и не было свободных мест. Мы сидели прямо на ступеньках, на лестнице, подстелив программки. Мне лет сорок уже было тогда. И на Таганке я многое видела. Мы же строительная организация, а театру строили новое здание. Мы там работы выполняли. Ну и контакты с театром остались. Когда умер Высоцкий, мы с мужем были в отпуске, сидели на даче. Но по радио абсолютно ничего не говорили, и мы случайно поймали «Голос Америки», и ночь напролет сидели и все слушали. Было обидно, что он наш актер, они говорят, а наши — нет. Первый спектакль, который я посмотрела на Таганке, был «Мастер». Но я его не совсем поняла — книгу я еще к тому времени не читала. А потом, когда в Средней Азии отдыхала, как ни странно, смогла купить там многие дефицитные книги.
Я все выписывала тогда. И журналы переплетала, когда болела: прозу отдельно, поэзию отдельно. Потом сверху листочек наклеивала и писала, что у меня в этой подшивке. А у одной нашей сотрудницы сын переплетал книги, и иногда мне на день рождения она дарила мне мои собственные книги, но дорого переплетенные, с золотым тиснением. И книг я много покупала, и по знакомству, и с переплатой. Толстого полное собрание — за 50 рублей, я считаю, что очень дорого. Есенин — 30 рублей, Гончаров для дочери, ей по программе нужно было — рублей 40 стоил. Сказки народов мира. Ахматову я в Венгрии купила и Пастернака. Было больно, что в нашей стране ты не можешь купить книги, которые хочешь почитать.
И альбомы мы покупали: и Эрмитаж, и Третьяковку, и Исакиевский собор, и Софийский. Помню, с мужем собрались на дачу, но долго не было электрички, и он зашел в Дмитрове в книжный магазин: «Знаешь, я такой счастливый, я купил «Софийский собор»!». А сейчас домашняя библиотека и не нужна: мы с дочерью ходили на книжный развал в Олимпийский, там все что угодно есть, были бы деньги. Если что вдруг понадобится — иди, покупай. Нет проблем. Все доступно, абсолютно. Тарковский? Смотрела, безусловно. Очень тяжелые фильмы. Названия не могу вспомнить, но смотрела. Безусловно. Я помню очень хорошо похороны Аллы Тарасовой. У меня приятельница жила как раз в том переулке, по которому проходила траурная процессия. Я зашла к ней по делу — и это был кошмар, жуткое зрелище. Весь переулок был запружен толпой.
ЧУЖАЯ КУЛЬТУРА
Когда к нам приезжали гастролеры, я больше ходила на эстрадные концерты, например, Джордже Марьянович. Он очень любил Россию — все югославы очень любили Россию. Помню, как на кинофестиваль к нам приезжали Марина Влади, Софи Лорен. Мы стояли у гостиницы «Москва», смотрели восторженно, как они выходили из автобуса, но желания подойти, взять автограф у меня никогда не было. И когда выставки европейские привозили в Пушкинский музей — мы обязательно ходили, зимой подолгу мерзли в очередях. Но ночами не стояли. А после музея обязательно в кафе заходили перекусить.
Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy
- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky