Břevnovský klášter: сад Динценхофера
Монастырские пивовары находятся в первых рядах таких производителей, почему мы с женой и не упускаем возможности познакомиться с их продукцией, когда таковая возможность предоставляется. В этот раз знаменитый пражский трамвай № 22 повёз нас под Белую гору, в старинный Бржевновский монастырь.
Монастырь славен ныне, прежде всего, комплексом барочных зданий, построенном при аббате Отмаре Зинке (1700-1738) отцом и сыном Динценхоферами – Кристофом – «отцом позднего южногерманского барокко» и Килианом Игнацем – «некоронованным королем чешского барокко», с именами которых связано множество известных архитектурных сооружений Праги и Чехии 1-й пол. XVIII в. Младшим Динценхофером был разбит и террасный сад при монастыре и не столько барокко, сколько сад и пивоварня и были первоначальной целью нашего визита к св. Маркете.
Монастырь отделён от дороги уютным парком с прудами, который является муниципальным и не принадлежит монастырю, но, фактически, органично дополняет атмосферу монастыря, поддерживая ощущение тихого скрытого парками и садами места.
Давно известно, что стоит только сделать в Праге пару шагов от муравьиных туристских троп и вы моментально оказываетсь в месте свободном от толчеи, выставленных локтей и открытых китайских ртов. Белая гора и в целом такое место, и, в особенности, таким местом является Бржевновский монастырь, древнейший и славнейший в Чехии центр бенедиктинского ордена.
Этому не мешает и то обстоятельство, что восстановленный чуть более четверти века назад монастырь, проводит активную презентационную политику, всячески привлекая город и мир в свои стены. В здании бывшего зернохранилища (на фото) ныне информационный центр, магазин и кафе-ресторан. Конвент Томаша Сартория (построен в 1668-1672 гг.) вмещает в себя отель Адальберт, предназначенный для паломников и просто любопытствующих туристов. Характерно, что с этого, сейчас, видимо, самого старого в монастыре здания, началось некогда восстановление прежнего значения монастыря после длительного запустения и аналогичный процесс мы наблюдаем в настоящее время.
Бенедиктинцы пришли в Чехию в конце правления князя Болеслава II из рода Пржемысла по инициативе архиепископа Войтеха-Адальберта из рода Славника, соперничающего с Пржемысловичами. По легенде, охотившийся в этих местах Болеслав, догоняя оленя, наткнулся у родника на прогуливавшегося Войтеха, незадолго до того, вопреки желанию Болеслава, вернувшегося из четырёхлетней поездки в Рим.
Изнемогающий от погони олень хотел напиться, но в источнике лежало бревно (ствол упавшего дерева) и зверь не мог достать до воды. Сочувствуя его беде, Войтех вытащил бревно из родника за чем и застал его князь. Смущённый встречей и действиями архиепископа, Болеслав, наблюдая за пьющим оленем, раздумал его убивать и дал убежать. Разговорившись при сей верной оказии, князь и прелат решили основать на этом месте монастырь (актом примирения двух соперничающих семей совместное основание обитнли, как известно, не стало). Баварский художник Косьма Дамиан Азам изобразил эту сцену у родника на одной из травей храма на Легницком поле основанного бенедиктинцами Отмара Зинке.
Родник этот, ныне колодец, находится у первой террасы сада и в 1750 г. Килиан Игнац Динтенхофер, об ту пору «главный архитектор Праги» построил над ним летний павильон именуемый Войтешка. С одной стороны, название является уменьшительным от Войтеха, но с другой точно также называют люцерну. В 9:30 утра, когда мы стояли у павильона, изнутри его доносились характерные звуки ударных и духовых инструментов, из чего следовало, что там репетирует то ли джаз-банд, то ли рок-группа. После реставрации павильон функционирует в качестве приходского центра.
На верхней террасе сада находится оранжерея или лоджия времён Динценхофера, но сквозь её стекла можно увидеть только офисное оборудование, по назначению она не используется, ныне в ней проводятся выставки начинающих художников.
Слева от оранжереи современная деревянная скульптура, кажется, посвящённая погибшим насильственной смертью бржевновским монахам.
Напротив неё агнец, семантика коего прозрачная.
Перед оранжереей расположен небольшой фонтан.
От оранжереи и вообще с верхней террасы открывается живописный вид на св. Маркету.
Монастырь в первые столетия своего существования процветал. Монахи получили обширные земельные угодья от чешских князей, открыли несколько отделений (пробств) по всей Чехии. Храм монастыря в то время выглядел иначе, сначала он был деревянным, затем, в сер. XI в. при аббате Мейнгарде при активной экономической поддержке князя Бржетислава I была построена романская базилика. Осенью 1045 г. в монастыре был похоронен отшельник Гюнтер (на чешский лад Винтирж), весьма почитаемый в то время нидеральтайхский монах, советник императора Генриха Черного и князя Бржетислава.
Романский стиль в архитектуре монастыря доминировал до середины 13-го века. Бржевнов в то время был одним из самых важных церковных учереждений средневековой Чехии; он стал головным монастырем, которому принадлежало несколько дочерних монастырей (монастыри в Полице над Метуи, в Броумове, в Райграде и др.). Положительная экономическая ситуация благоприятствовала постепенной перестройке монастыря, в результате которой романский стиль уступил место готическому стилю. В сер. 13-го века король Пржемысл Оттакар II, харизматичный претендент на императорский трон и основатель Калининграда, передал в обитель мощи св. Маргариты Антиохийской, в связи с чем, во второй половине 13-го века началась реконструкция под руководством аббата Мартина и аббата Кристиана, которая продолжалась под руководством девятнадцатого аббата Бавора из Нечтин (1290–1332), с именем которого был связан пик расцвета Бржевновского монастыря. Тем не менее, после смерти аббата Бавора реконструкция костёла была остановлена и обновление ареала монастыря в готическом стиле было заморожено вплоть до гуситских войн, в ходе которых монастырь был разорен и разрушен.
Этот коровяк определённо вырос на месте культурного саженца, но то ли чехи не считают коровяк сорняком, то ли просто оставили его до лучших времён.
После погрома в 1420 г. жизнь в монастыре едва теплилась, оставшиеся в живых монахи перебрались в Броумов, который отбился от гуситов. С той поры аббаты Бржевнова почти два с половиной века пребывали в Броумове, значение которого весьма выросло, стараясь лишь поддерживать жизнь монастыря у Белой горы. Не имея возможности содержать все свои пражские владения, монахи в 1537 г. уступили значительную часть угодий мужу королевы Чехии и Венгрии Анны Ягеллонки Фердинанду Габсбургу и в этих угодьях чуть позднее их средний сын эрцгерцог Фердинанд, большой поклонник астрологии, построил свой летний дворец «Звезда», привлекающий поныне своей необычной архитектурой. Лишь век спустя, после Тридцатилетней войны, аббаты Бржевнова-Броумова задумались о восстановлении былого величия монастыря.
Прага летом утопает в садах и парках. Террасный сад представлен не только в Бржевнове, но нельзя не отметить, что в отличии от замечательного декоративного Вртбовского сада Франтишка Каньки, сад Динценхофера изначально рассматривался как плодовый, представлявший сельхозугодья монастыря. Посему зреющие абрикосы здесь никого не удивят.
На террасах ниже оранжереи нет асфальтированных дорожек и гуляющим предоставлена полная возможность ходит по траве. В траве этой полно мелкой садовой земляники, но вкусовые качества её не особо привлекательны.
Высокие подстриженные заросли, образующие аллеи, создают весьма интимную атмосферу, особенно когда пустынны. Думаю, монахи предпочитают эти аллеи небольшому клуатру, смежному с Маркетой.
У Войтешки особенно наглядно виден террасный характер сада. За зданием, на возвышенности, на уровне его второго этажа, есть тщательно выстриженный лужок – любимое место пикников местных жителей. Нам довелось наблюдать, как молодые мамы с колясками и корзинками, вышедшие после службы из Маркеты, направляются туда с детьми и выбирают место.
За Войтешкой дорожка ведёт в сторону кладбища, в неухоженную в настоящее время часть сада. Некогда Войтешка была построена на дорожке ровно посередине между часовней св. Иосифа на краю восточной части сада под гору и часовней св. Лазаря в гору, на краю западной части сада, на основанном стараниями Отмара Зинке монастырском кладбище, ныне одном из крупных пражских городских кладбищ – Бржевновском. Прямого прохода к Лазарю ныне нет – кладбище отделено от монастыря глухой стеной.
Служба в Маркете шла в момент нашего прихода в монастырь и, в ожидании её завершения, мы вышли в парк. Парк тщательно ухожен, в нём два пруда, мостики, дорожки, несмотря на раннюю пору, в нём гуляли люди с собаками и детьми.
Ближе к противоположной стороне пруда находится густо поросший кустарником искусственный остров, на котором устроены деревянные сходни для уток.
Стоявшая на берегу утка людей не боялась и смотрела нагло, но из рук хлеб не брала, брошенный же наземь подхватывала моментально, даже если кусочек падал непосредственно у наших ног.
Местные утки приучены к подачкам и из любого места пруда стаей устремляются туда, где замечают характерные движения, означающие бросание хлеба в воду. Более мелкие и породистые уступают в прыткости своим классическим товаркам
Второй пруд, меньшего размера, порос ветлами и имеет более атмосферный характер. Он столь органичен у стен монастыря, что на тот момент не могло прийти в голову, что монастырю он не принадлежит.
«Посетитель, вошедший в костел Святой Маркеты и оглядевшийся по сторонам, определенно, отметит воздушность, насыщенность, монументальность, но, одновременно, и легкость пространства» - гласит путеводитель и это действительно так. Динамичность и подвижности Криштоф Динтценгофер добился тем, что в план нефа костела он вписал четыре, взаимно пересекающихся эллипсоида или же овала. Это так называемая система A-B-B-A перпендикулярно к оси костела. Иными словами, переднюю часть костела прямо перед пресвитерием представляет меньшая апсида – первый меньший овал. Затем идут два более глубоких эллипсоида, более крупные овалы. А под пространством органа, там, где находится вход в костел, находится еще один меньший. Там, где в плане у Динтценгофера пересекаются эти эллипсоиды, он диагонально установил столбы, которые являются несущими опорами сложного барочного свода. То есть движение пространства обеспечивается именно тем, что в план включены именно эллипсоиды, а не прямоугольники или квадраты. Столбы, фактически, являются единственной опорой свода.
Свод Маркеты расписал Ян Якуб Штейнфельс. В первой травее в направлении от клироса изображены Св. Войтех, Пять святых братьев и бржевновские монахи Анастасий и Гаудентий. Между первой и другой травеей находяться часы, которые отмеряли и определями монахам время молитв в клиросе. Часы дополняют изображения князей Болеслава II и Бржетислава I. Во второй травее представлены изображения с сюжетом Восхваления Креста святого отца Бенедикта. Крест здесь воспевают первоначальные патроны монастыря святые Алексий и Вонифатий. На сторонах изображены короли Пржемысл Отакар I и Иоганн Люксембургский.
Проект корпуса органа на балконе предложил К.И. Динценхофер, а создал мастер-столяр Тобиас Мейснер из Гросдорфа у Броумова. Скульптуры ангелов были созданы Матеем Вацлавом Еккелем, как и прочие вкульптуры Маркеты. В период с 2004-го по 2007-ой годы орган был на реставрации, а базилика, не смотря на свое первоначальное предназначение – место богослужений, стала излюбленным местом для проведения органных концертов.
Алтарь св. Маркеты спроектировал Динценхофер-старший, а оформил скульптурами Еккель. В 13 веке Пржемысл Отакар II положил начало своеобразному культу Святой Маркеты, которая затем стала чрезвычайно популярной в чешских землях, несмотря на то, что жила так далеко и давно. Дело в том, что в день этой святой в Чехии с незапамятных времен начиналась уборка урожая. Старая народная примета гласит, что Святая Маркета бросила серп в пшеницу, так что она издавна считалась покровительницей земледелия и богатого урожая. Любопытна история дарения мощей Святой Маркеты, которые хранятся со времён Отмара Зинке в пресвитерии на боковом алтаре Девы Марии в стеклянном реликварии.
Это, судя по всему, те мощи, что хранились с VIII в. в константинопольском монастыре Всевидца Христа и были похищены крестоносцами в 1204 г. Мощи, в конечном счёте, достались австрийским Бабенбергам, наследница которых – Маргарита получила мощи своей небеной патронессы. В 1249 г. 19-ти летний королевич Пржемысл Отакар женился на 50-ти летней Маргарите, чтобы получить в своё владение Австрию и Штирию. После десяти лет брака, укрепившись в южнонемецких землях и убедившись в очевидной бесплодности жены, 30-ти летний чешский король развёлся с Маргаритой, после чего мощи св. Маркеты и оказались в Бржевновском монастыре.
В Маркете находятся несколько артефактов, связанных с блаженным Гюнтером, культ которого, волею обстоятельств, стал одним из ключевых «мест памяти» при восстановлении монастыря в эпоху барокко.
Гюнтер, тюрингский гуаграф и едва ли не кузен баварского герцога и будущего императора Генриха, прожил полвека в ипостаси светского сеньора, пока в 1005 г. не постригся в монахи в нидеральтайхском монастыре у аббата Годегарда, будущего епископа и святого. После неудачной попытки стать настоятелем родового монастыря своей семьи – неграмотный и необразованный гауграф оказался крайне неубедителен в этой роли, Гюнтер избрал стезю отшельника и поселися в Шумавских горах на границе Баварии и Богемии, где жил в посте и молитве, созерцая красоты окружающей природы и оттачивая на лесных зверушках своё ораторского мастерство, коим он, в отличии от грамоты, успешно овладел. Гюнтер быстро завоевал известность и авторитет, но магические красоты Богемского леса не упокоили вполне его амбиций. В 1017 г. его планировали отправить в качестве миссионера к восставшим лютичам, но вместо этого он отправился к своей родственнице венгерской королеве Гизеле, сестре императора Генриха. При дворе Иштвана и Гизелы он провел некоторое время занимаясь миссионерством и ему с небольшими основаниями приписывают основание одного из венгерских монастырей и без всяких оснований чудо о котором речь пойдёт ниже.
Однако место духовного наставника при венгерском дворе было занято – там успешно подвизался венецианец Джорджо Сагредо, он же Герард, он же Геллерт, епископ Чанада, чья длительная карьера в Венгрии, как и подобает будущему святому, завершилась полётом в корзине с горы над Дунаем, ныне носящей его имя. Гюнтер же вернулся на Шумаву и проводил жизнь в горных прогулках и периодических встречах с Салическими императорами и чешскими князьями. В конце жизни он перебрался на территорию Чехии в Добрую Воду. В нач. 40-х Гюнтер выступил посредником между Генрихом Черным и Бржетиславом Воином дав им возможность завершить длительный военный конфликт к взаимному удовлетворению, после чего чешский князь проникся к нему, уже 90 летнему старцу, глубоким уважением и по кончине отшельника настоял на погребении его тела в Бржевновском монастыре.
Могила Гюнтера почиталась (плита на фото якобы появилась на ней в 1250 г.) и чешские князья неоднократно поднимали вопрос о канонизации отшельника, но у пап как-то не доходили руки, пока в 1420 г. монастырь не был разгромлен гуситами, а могила Гюнтера и, видимо, его останки уничтожены.
Когда броумовские аббаты задумались о восстановлении монастыря в Бржевнове, они нашли полезным привлечь культ Гюнтера – символа древности монастыря к делу. Завели речь, что останки были вывезены заблаговременно в дочерние монастыри – Кладно или сам Броумов. В 1684 г. при Томаше Сартории в Полице, при ремонте бенедиктинского храма обнаружили ящик с костями, которые сочли останками Гюнтера. Кости сложили в другой ящик и разместили в алтаре церкви, несколько раз перекладывали с места на место, а в 1716 г. Отмар Зинке перевёз их в Маркету. Для мощей был построен специальный алтарь, третий алтарь на южной стороне нефа, за который они были помещены в оловянной капсуле, поскольку без церковного одобрения останки не должны выставляться для публичного поклонения. Не будучи канонизированным, Гюнтер права на свой алтарь не имел, поэтому на алтаре изображена смерть св. Прокопа Сазавского, якобы начинавшего монахом в Бржевнове.
Тем дело не кончилось, на фото следующий алтарь - Девы Марии Бенедиктинских Блаженств, который украшают скульптуры св. Бернарда Клервоскo и отшельникa Гюнтерa. На самом деле, это не Гюнтер, а св. Герман Короткий, переименованный задним числом.
Наконец, надгробная плита Гюнтера, найденная в 1761 г. около Войтешки, изображает человека с нимбом за головой – отшельник не был канонизирован, тем паче в 1250 г., и книгой в руках – Гюнтер славился своей неграмотностью. Если вернуться к останкам, принадлежность коих Гюнтеру не доказана решительно ничем, надо признать, что «смутный объект желаний» монастыря изрядно виртуален.
В Бржевнове под барочными объектами в 1964–1965 гг. археологами были найдены остатки древних строений –основы романского и готического колодцев в местах, означенных на плане периода бароко, гробы под ризницей и стены романской крипты – части первоначального помещения для богослужений под клиросом действующего монастырского костела.
Романская часовня в крипте.