"Окно возможностей сужается". Дмитрий Попов о "цифре" в медицине, стройках и "оптимизации"
Уже третий год здравоохранение Алтайского края живет в режиме внутренней перестройки. В 2024-м стартовали девять региональных проектов по отдельным направлениям: от "Помощника фельдшера" до "Сопровождения онкопациентов". К 2026-му некоторые из них заметно усложнились: для записи к врачу сегодня работает линия 122, появился цифровой личный кабинет пациента, создаются центры управления рисками.
Обо всех этих нововведениях amic.ru оперативно сообщает. Впрочем, судя по комментариям, не все читатели в восторге: одни не понимают смысла изменений, другие считают, что надо просто "искать врачей и лечить людей". Наконец, третьи не перестают ругать "бесконечную оптимизацию".
Мы адресовали часть этих вопросов главе регионального Минздрава Дмитрию Попову. В интервью для amic.ru министр рассказал, почему краю так нужны цифровые платформы, по какой причине крупных строек может стать меньше, как решается кадровый вопрос и есть ли правда в словах об "оптимизации".
Помощники фельдшера, контроль на скорой и центры управления регионом
— Дмитрий Владимирович, о региональных проектах вроде "Помощника фельдшера" вы уже рассказывали. Что с ними сейчас, зачем они были нужны и что они дали краю?
— Те девять проектов, которые мы начинали в 2024 году, либо выполнили свою цель и мы их теперь просто мониторим, либо видоизменились в другие. Идея была следующей — мы берем определенное направление и определяем стандарт, который уже зарекомендовал себя в одном из учреждений. Другими словами, тиражируем лучшие практики, чтобы прийти к единообразию: доступность и качество должны быть одинаковыми независимо от того, где живет пациент.
Отдельно выделю проекты, которые важны для Алтайского края в силу высокой доли сельского населения. "Помощник фельдшера" дал медработников населенным пунктам, где их не было годами, даже десятилетиями. Да, у этого медика ограниченные возможности, но за счет цифровых технологий мы убираем оторванность пациента от ЦРБ.
Другой важный проект — "Мобильный ФАП". Передвижные комплексы у нас были и раньше, но важно было выстроить единый стандарт. Во-первых, определили четкий набор услуг, который должен быть. Во-вторых, гарантировали нахождение ФАПа по расписанию в конкретном месте.
В итоге, если в 2024-м у нас было 70 тысяч посещений в мобильных ФАПах, то в 2025-м — уже 130 тысяч. Это значит, что проект прижился, люди доверились этому направлению.
Фото: amic.ru / Екатерина Смолихина
— Как эти проекты изменились в прошлом году?
— Если говорить образно, то в 2024-м мы лишь начинали учить буквы. Сделали самое первое — своими проектами выстроили вокруг пациента линейку первичной помощи с уровня ФАПа и до уровня краевой больницы, его сопровождение.
А в 2025 году из этих букв мы уже начали составлять слова. Проекты стали более сложными и емкими, в центр внимания уже поставили качество оказания помощи. Например, после создания единой диспетчерской по неотложной помощи ввели новый стандарт: в течение 24 часов пациент уже должен быть на патронаже по своему недугу. Ведь если человек постоянно вызывает врача с гипертоническим кризом, то завтра он доживет до инсульта или инфаркта. Задача скорой или неотложки — спасти, но задача здравоохранения — сделать все, чтобы в дальнейшем ситуация не повторилась.
Что касается скорой, в 2025-м мы ввели контроль качества. Была создана система преддопуска: работник пришел на смену, и ментор с видеофиксацией задает ему вопросы, проверяет набор препаратов, заряд дефибриллятора.
Это очень важно. Совсем недавно в Новоалтайске произошла трагедия, скончалась девочка. Сразу начались разговоры о том, что дефибриллятор был разряжен. Но благодаря новой системе мы точно знаем, что это не так. Выяснили, что все было заряжено. Аппарат пришлось применять многократно, поэтому он разрядился уже в ходе оказания помощи.Около 200 сотрудников мы отправили на обучение, чтобы они восполнили выявленные пробелы.
Еще один пример — сопровождение медиков в процессе оказания помощи. Например, есть такая методика при инфаркте — догоспитальный тромболизис: вводя человеку препарат в автомобиле скорой помощи или на дому при определенных условиях, мы можем спасти ему жизнь. Когда появился контроль качества, мы почти в два раза увеличили частоту применяемости этого метода. Ведь если раньше это была ответственность медика — делать или не делать, — то теперь его стал в режиме онлайн сопровождать старший врач. Казалось бы, незначительные вещи, но они реально спасают жизни.
Должен сказать, что не все из запланированного на 2025-й мы осуществили. Некоторые проекты переосмыслили и продолжаем уже в 2026-м.
— Что запланировано на 2026-й?
— Самое крупное — центры управления рисками и единый контакт-центр, который заработал в прошлом году. Мы идем по пути объединения уже отработанных методик. Лишь со стороны кажется, что все просто. Но если погрузиться, понимаешь: чтобы научиться складно говорить, нужно сначала выучить буквы, затем — слова и лишь потом научиться их складывать.
И еще важно, что за каждым проектом мы закрепляем куратора — одного из главврачей по профилю. Специалист в ходе этой работы сам развивается как управленец, приобретает новый опыт и компетенции.
— Как вы относитесь к критике этих проектов? Некоторые считают, что все это — для галочки...
— Мы делаем это не по указке из федерального центра. Это полностью наша инициатива, никем не продиктованное желание стать лучше, потребность в качественных переменах. Поэтому нам тут не перед кем отчитываться, а врать самим себе я смысла не вижу.
Фото: amic.ru / Екатерина Смолихина
Заменит ли врача телемедицинская консультация?
— Расскажите о центрах управления рисками (ЦУРы). Идею вы уже объясняли — координационные центры по каждому медицинскому профилю. На какой стадии работа?
— Наша цель — с помощью цифровых технологий визуализировать каждого человека, объединить вокруг него все данные из разных медицинских баз. Кардиологический и онкологический уже созданы. Еще предстоит запустить травматологический, хирургический, пульмонологический, эндокринологический ЦУРы.
Это огромные массивы данных о пациентах, которые позволяют увидеть врачам полную картину. Мы сможем рассмотреть каждый случай: правильно ли осмотрели человека, туда ли его направили, все ли обследования провели, то ли назначили.
В дальнейшем мы хотим объединить все ЦУРы в один большой, где человека будет видно полностью, все его диагнозы, все медицинские данные.
Сегодня мы внедряем еще одну разработку для управленцев, здесь будут такие разделы, как демография, финансирование отрасли, кадры, территориальное планирование, обращения граждан. Объединяя данные в группы и анализируя ситуацию в реальном времени, мы можем планировать свою работу, перераспределять ресурсы более эффективно, видеть проблемные точки.
— С октября заработал единый контакт-центр: теперь для записи к врачу нужно звонить не в свою поликлинику, а на номер 122. Зачем это нужно и чем был плох прежний вариант?
— Мы решаем вопрос доступности. Единой системы в крае не было: в каждой поликлинике свой номер телефона, свои регистраторы и операторы. Что нам там говорят, если нет талонов? "Звоните завтра". Или еще лучше: "Приходите завтра под дверь, в живой очереди мы вам где-то найдем возможность".
Что дает единый контакт-центр? Появляется лист ожидания. Человеку говорят: "Мы вам перезвоним". И в течение суток должны полностью отработать этот лист ожидания, записав человека к врачу. Человеку не приходится "рыбачить" в надежде на заветный талон. Ему перезвонят.
— Разве единый номер решит все проблемы?
— Это комплексный проект, внутри которого — гораздо больше, чем просто звонки. Единый контакт-центр дает нам возможность объективно видеть, кто и в какое время работает, отрабатывают ли врачи свое время, какое количество записей выставляют поликлиники, доступен ли их оператор.
Исходя из этого, мы сможем проводить определенную перестройку в отрасли. Глобальная задача — сбалансировать, где и сколько специалистов должно быть, как они должны работать, чтобы талонов хватало. Потому что предыдущие методы не давали результата. Было так: "Есть ставки, давайте их заполнять". А жалоб на невозможность записаться меньше не становилось.
По нашим данным, сейчас с первого звонка к врачу записываются 85%, остальные попадают в лист ожидания.
Фото: amic.ru / Екатерина Смолихина
— Пока и новый формат работает не идеально. Есть жалобы на невозможность записаться…
— Мы тщательно отслеживаем все обращения, кто и где не смог записаться, выясняем причины. Понятное дело, что нужны отладки. Проект слишком сложный и емкий. У нас почти 200 операторов по всему краю, они продолжают учиться в новых условиях, взаимодействовать с информационными системами. Поэтому и задача на 2026 год — развивать и настраивать этот контакт-центр.
— Еще одно направление последних лет — телемедицинские консультации. Часто вижу мнение: "Ну все, врачей нет, вот и хотят от нас отмахнуться". Давайте разберемся, как они проходят.
— Все новое всегда встречает негодование. Это история про доверие, которое должно рождаться постепенно.
Что здесь важно — поводы для проведения четко определены, а решение о телемедицинской консультации принимает только врач. Исходя из стандартов и состояния пациента, он определяет, нужно ли в следующий раз очное посещение. Само собой, первичное посещение всегда должно быть "живым".Например, пациент — хроник с сахарным диабетом. При этом он нашел "своего" врача, с которым у него хороший контакт. Все показатели укладываются в норму и контролируемы, рекомендации выполняет. Так зачем ему лишний раз приходить или приезжать к врачу, если анализы нормальные. Провели телемедицинскую консультацию, обсудили состояние, анализы, назначили явку через полгода, и человек комфортно живет. Если врач видит, что анализы ухудшились, он, конечно, назначит "живой" прием, а то и вовсе примет решение о госпитализации.
Сейчас приходим к формату закрытия больничных через ТМК. Опять же, далеко не для всех случаев. Но если речь идет об обычном ОРВИ, и за неделю человек выздоровел, зачем ему приходить снова?Проект набирает обороты. Если за весь 2025-й у нас было проведено 7,5 тысячи телемедицинских консультаций, то только за январь 2026-го — уже две тысячи. И люди, которые воспользовались такой возможностью, чаще остаются довольны.
Фото: amic.ru / Екатерина Смолихина
"Здание, внутри которого растет дерево. Мы точно ФАП закрываем?"
— Давайте поговорим об "оптимизации". Даже если в крае появляется какой-то новый объект, многие продолжают ругаться: "Все оптимизировали, все закрыли". Что вы на это можете ответить?
— У меня к этим людям встречный вопрос: "А где эта оптимизация?"
Покажите мне те больницы, которые я закрыл. Где у нас хоть одна ЦРБ закрылась? Нигде. Поэтому все эти рассуждения воспринимаю как популизм чистой воды.ЦРБ у нас работали и работают, несмотря на то, что жить им приходится сложнее. У нас ведь есть федеральные нормативы на душу населения, от этого зависит финансовая составляющая больницы. А у нас людей в районах становится все меньше и меньше. Несмотря ни на что сохранять помощь на местах — это позиция губернатора, я ее полностью поддерживаю. Так что ЦРБ есть и будут.
Многие еще пользуются прямой арифметикой, что у нас количество юрлиц сокращается. Но у нас ведь произошло несколько объединений: психиатрическая, наркологическая, фтизиатрическая службы. Подчеркиваю: ничего при этом не закрывается, подразделения сохраняют всю помощь в полном объеме. И решения эти мы принимаем не просто так. Выслушиваем мнения специалистов, просчитываем, как будет лучше для людей.
Ну и не будем скрывать, зачастую вопрос "оптимизации" политизируют. Некоторые люди используют эту тему как дешевый пиар, чтобы заработать себе баллов, на пустом месте заводят людей. В суть при этом никто не вникает.— Еще была история о 31 закрытом ФАПе, когда вас тоже обвиняли в "оптимизации"...
— И это тоже была явно политизированная история. И наши объяснения, конечно же, не учитывались. Не мы эти ФАПы закрыли — их жизнь закрыла. Они десятилетиями существовали только на бумаге — там не было врачей, а где-то уже даже и зданий. Люди там давно привыкли получать помощь в мобильных ФАПах, которые к ним приезжают.
О том, сколько ФАПов мы при этом построили за последние годы, недовольные почему-то не вспоминают.
Вот вам пример. Один из ФАПов в Бийском районе у нас по нормативам в 2019-м попал в программу капремонта. Подошел 2024 год, деньги выделили, начинаем заходить на объект. И что мы видим? Почти полностью разрушенное здание, прямо внутри которого растет дерево. Медработника никакого уже много лет нет, люди привыкли получать помощь в других местах. А само население за пять лет сократилось до того уровня, когда ФАП здесь и не положен по федеральным нормам. Вопрос: мы закрыли что? Медицинский объект? Политизировать эти вопросы можно сколько угодно, но счастья от этого никому не будет. Нужно трезво смотреть на вещи и выстраивать систему помощи в соответствии с федеральными требованиями.
Фото: amic.ru / Екатерина Смолихина
"Окно возможностей сужается"
— Открытия каких новых объектов мы ждем в ближайшее время?
— Из самых долгожданных выделю два. Первый — противотуберкулезный диспансер в Новоалтайске. Многострадальный объект, история которого тянется еще с 2011 года. Сегодня мы на финишной прямой. К лету строители завершат все работы, а мы оснастим его медоборудованием. Очень хорошие шансы в середине или второй половине этого года объект запустить. Не видим пока к этому препятствий.
Второй объект — хирургический корпус нашего центра охраны материнства и детства. Тоже очень сложный — проект приходилось пересматривать, потому что менялись нормы. Общая стоимость — 5 млрд рублей. В том же медучреждении идет еще и капремонт инфекционного отделения, в конце года мы его должны закончить. Так что в ближайшее время возможности краевого детского здравоохранения существенно расширятся.
Ждем и более локальные объекты — поликлиники в Зональном и Смоленском районах. В последнем готовность составляет уже 97%. Думаю, сможем запустить в первой половине года. В Зональном запуск ожидаем к концу года.
— Есть ли ясность с поликлиникой на пр. Калинина в Барнауле? Врачи переехали оттуда на ул. Кулагина, но ремонт так и не начался. А губернатор сразу давал понять: не факт, что поликлиника вернется на прежнее место.
— На сегодня мы пока документов от строителей тоже не видели. История сложная из-за того, что здание — памятник культурного наследия со всеми сопутствующими сложностями.
Приводя его к современным условиям, мы явно потеряем то количество кабинетов, которое было. Сегодняшние федеральные стандарты и санитарные нормы требуют совершенно других квадратных метров, обустройства вентиляции и прочего.
Плюс, это будет стоить в разы дороже, чем даже построить новую современную поликлинику. К нам сразу возникнет вопрос касательно целесообразности: зачем мы сегодня будем проводить дорогостоящую реконструкцию, которая не увеличит мощности и даже не удержит их на том уровне, что были раньше?Сейчас врачи работают в здании другого поликлинического подразделения горбольницы № 5 на ул. Кулагина. Это современная поликлиника. Плюс, мы планируем провести благоустройство и сделать парковку, чтобы увеличить доступность. Исходя из мониторинга, который мы осуществляем, для этой части населения города помощи достаточно. Плюс, часть людей сами "проголосовали ногами" и прикрепилась к городской поликлинике № 1. Какого-то всплеска недоступности помощи даже в период подъема по респираторно-вирусным инфекциям мы не видим.
Так что решения пока нет, и мы ориентируемся на те условия, которые есть сейчас.
Фото: amic.ru / Екатерина Смолихина
— А как обстоят дела с глазной больницей, о необходимости которой говорил губернатор? Ее начинали строить на "свои", но при этом искали федеральные средства.
— Федерального финансирования мы так и не нашли. Решение строить на краевые средства было принято губернатором, потому что острая потребность в офтальмологической помощи никуда не делась.
Так что продолжаем строить на "свои". Законтрактовали объект на 700 млн рублей. В плане темпов строительства, скажу честно, подвиг никто совершить не пытается. Контракт рассчитан до конца года, но, скорее всего, придется продлить на следующий год. Но работы идут, уже контрактуем и медоборудование.
— Можно ли сказать, что финансовое окно возможностей для края сужается? Те же четыре поликлиники в Барнауле, о необходимости строительства которых вы говорили. Федеральных средств на них мы не получили.
— Окно возможностей пока уменьшилось, это правда. При этом мы не забываем, что благодаря нацпроектам "Здравоохранение" и "Продолжительная и активная жизнь" действительно большое количество медицинских объектов было построено за предыдущие пять лет. Сейчас мы работаем с тем, что уже есть в регионе: улучшаем действующую инфраструктуру, меняем и совершенствуем подходы, проводим ремонты.
Как видим, в некоторых случаях принимаем решение строить за счет средств краевого бюджета. Потому что правительство, включая губернатора, понимает важность этих объектов для людей. Ведь в случае с медицинской инфраструктурой нельзя отделаться общими фразами. Беда же индивидуальна: если у тебя что-то болит и нужна помощь, слова тебе не помогут.Так что ни от каких объектов, которые нам нужны, мы не отказываемся. Все так же видим наши потребности и продолжаем доносить их до федерального центра. В том числе и губернатор обращается на федеральный уровень. При вновь открывшемся окне возможностей мы эту поддержку получим.
Фото: amic.ru / Екатерина Смолихина
В кадровом вопросе есть надежда
— Как меняется ситуация с дефицитом медработников?
— Системные решения, которые мы разработали и утвердили в 2022-м по поручению губернатора, работают и дают результат. Мы уже третий год подряд прибавляем по врачам. Сейчас их в крае более 7900, подбираемся к восьми тысячам.
Подчеркну, что по итогам 2025 года мы впервые вышли в плюс по среднему медперсоналу. В первый год программы мы сократили убыль, но она все равно сохранялась на минимальном уровне. А сейчас — плюс 47 по сравнению с 2024 годом. Очень надеемся, что теперь мы выйдем на стабильную прибавку.— Закон об отработках для студентов-медиков наделал шуму. Вы видите в нем пользу для системы?
— Я вижу благо в недолгой перспективе. Мы сможем закрыть вакантные места по основным базовым специальностям. Терапевт, педиатр, хирург — это очень важные позиции для районных больниц.
Дальше это уже выбор самих медиков, захотят ли они остаться. Наша задача — создать условия для этого и предоставить возможность для роста тем, кто хочет большего. В этом году мы создаем кадровый центр на базе нашего Института развития образования. Это информационный ресурс с портфолио каждого медика и с мониторингом рабочих мест в крае.
Исходя из желания медика развиваться мы сможем выстроить его траекторию. Если он отработал три года и хочет уйти в узкую специальность, а мы в ней заинтересованы, мы предоставим ему эти возможности.
Новый закон — не крепостное право. Это гарантированность трудоустройства и предоставление условий для развития.Фото: amic.ru / Екатерина Смолихина
— У нас за последние годы заметно улучшилась ситуация с главврачами. Людей с приставкой "и.о. " стало гораздо меньше, руководители не боятся выступать в СМИ. Так само собой получилось или это тоже было целью?
— Это вопрос кадровой политики, о котором говорят меньше, но который мы тоже решаем. Ты можешь быть классным хирургом или кардиологом, но сможешь ли ты взять на себя ответственность за целую больницу? Это не всегда происходит.
Мы начали формировать кадровый резерв, очень много внимания уделили обучению. С 2019 года сотрудничаем не только с медицинским университетом, но еще и с РАНХиГС. Обучение проходят не только главврачи и их заместители, но и финансово-экономические службы. Это должна быть команда, которая действует вместе.
Работа ведь непростая: держать ту же ЦРБ без "кредиторки" в условиях убывающего населения. Люди обучаются управлению персоналом, работе в стрессе и с конфликтами. Это все, что должен уметь современный главврач.
И это при том, что с учетом федеральных доплат сегодня рядовой врач в районе может получать больше, чем его руководитель. То есть ты несешь ответственность за всю больницу, отвечаешь за каждого врача перед населением, решаешь крайне сложные вопросы, а получаешь меньше. Это тоже точка напряжения, которую мы стараемся решить.— Главврачи, которые курируют проекты, вообще выходят за рамки своей больницы. Насколько это важно?
— Управленческий потенциал обязательно надо формировать. Система не должна зависеть от министра или от кого-то еще. Она должна быть отлаженной и работать сама по себе.
Вот совсем недавно была история, что в какой-то из областей министра здравоохранения ищут по объявлению. Нам до этого дойти нельзя.
НОВОСТИЗдоровье