Пётр I вошёл в историю как реформатор, заложивший основы русского флота и превративший Россию в морскую державу. Однако среди его указов есть один, вызывающий недоумение: запрет на строительство морских судов для поморов – жителей Русского Севера, веками промышлявших в суровых водах Белого моря и Северного Ледовитого океана. Почему царь-реформатор, стремившийся к морской мощи, ограничил деятельность поморов, для которых мореходство было образом жизни?
Поморы и их морское мастерство
Поморы – жители побережья Белого моря (современные Архангельская и Мурманская области) – с XII века славились как искусные мореходы, рыболовы и охотники. Они строили крепкие и манёвренные суда – кочи, шняки, ладьи, – которые позволяли им выходить в море даже в условиях арктических штормов. Поморы осваивали торговые пути к Норвегии, Швеции и Шпицбергену, добывали рыбу, морского зверя и даже исследовали Новую Землю и Грумант (Шпицберген). Их морское искусство было уникальным: без сложных навигационных инструментов они ориентировались по звёздам, ветрам и течениям.
К началу правления Петра I (конец XVII века) поморы уже имели многовековую традицию судостроения. Их суда, построенные из местных пород дерева, были приспособлены к суровому климату Севера. Казалось бы, такой опыт мог стать основой для создания русского флота. Однако в 1710-х годах Пётр I издал указ, запрещавший поморам строить и использовать традиционные морские суда, требуя перехода на суда европейского типа. Этот шаг вызвал протесты и недоумение среди северян.
Унификация судостроения
Запрет на строительство традиционных поморских судов был частью масштабной реформаторской политики Петра I, направленной на модернизацию России. Пётр I стремился создать единый государственный флот, построенный по европейским стандартам. После путешествия в Голландию и Англию (1697–1698) царь был впечатлён западными технологиями судостроения, особенно голландскими и английскими кораблями. Поморские суда, такие как кочи, казались ему устаревшими и непригодными для военных целей. Они были небольшими, строились без чертежей и не соответствовали стандартам, которые Пётр хотел внедрить для создания регулярного флота. Запрет был призван направить ресурсы и мастерство поморов на строительство кораблей нового типа под контролем государства.
Централизация экономики и ресурсов
Поморы традиционно вели полуавтономный образ жизни, самостоятельно строя суда и занимаясь промыслами. Их независимость не вписывалась в политику Петра, который стремился к централизации всех сфер жизни, включая экономику. Запрет на строительство собственных судов ограничивал хозяйственную самостоятельность поморов, направляя их ресурсы (лес, рабочая сила) на нужды государства. Вместо местных верфей в Архангельске и других северных городах Пётр создавал казённые верфи, где строились корабли для Балтийского и Беломорского флотов.
Военные приоритеты
Основной целью Петра было создание мощного военного флота для борьбы со Швецией в Великой Северной войне (1700–1721). Поморские суда, хотя и надёжные для рыболовства и торговли, не годились для морских сражений. Царь требовал строительства больших кораблей – фрегатов, галеонов, линейных кораблей – по европейским образцам, способных нести пушки и участвовать в военных операциях. Поморов обязывали работать на государственных верфях или поставлять лес, а их традиционные суда были признаны «неугодными» для военных целей.
Контроль над торговлей
Поморы активно торговали с Норвегией и другими странами, используя свои суда для экспорта рыбы, мехов и моржового клыка. Эта торговля приносила доходы, которые не всегда контролировались государством. Пётр, развивая Архангельск как главный северный порт, хотел перевести внешнюю торговлю под государственный контроль. Запрет на строительство местных судов позволял направить торговые потоки через казённые порты и корабли, что увеличивало налоговые сборы.
Модернизация и борьба с «отсталостью»
Пётр I видел в традициях поморов отголоски «старой» Руси, которую он стремился реформировать. Поморское судостроение, основанное на опыте и устных традициях, а не на чертежах и инженерных расчётах, казалось царю символом отсталости. Он считал, что внедрение европейских стандартов, включая точные чертежи и профессиональных корабельных мастеров, сделает флот более эффективным. Запрет был частью его общей политики европеизации.
Последствия запрета
Указ Петра I вызвал серьёзное недовольство среди поморов. Для многих из них мореходство и рыболовство были основой существования, а запрет на строительство традиционных судов угрожал их промыслам. Некоторые поморы продолжали строить кочи тайно, рискуя наказанием. Другие переходили на работу в казённых верфях, но это требовало переезда в Архангельск или другие центры, что разрушало традиционный уклад жизни.
Запрет также повлиял на экономику Севера. Ограничение самостоятельного судостроения сократило объёмы торговли и промыслов, а переход на европейские суда не всегда был эффективен в условиях арктических морей, где поморские кочи были лучше приспособлены к мелководью и льдам. Лишь позже, уже после смерти Петра, некоторые ограничения были смягчены, и поморы частично вернулись к своим традициям.[С-BLOCK]
Запрет на строительство поморских судов был частью амбициозной программы Петра I по превращению России в великую морскую державу. Создание Балтийского флота, победа в Северной войне и выход к Балтийскому морю стали важными достижениями, но они сопровождались жертвами, включая утрату части поморских традиций. Пётр видел в этом неизбежную цену прогресса, однако для поморов его указ стал ударом по вековому укладу.В то же время поморское мастерство не исчезло полностью. Многие поморы внесли вклад в развитие русского флота, работая на верфях и передавая свои знания новым поколениям корабелов. Их опыт навигации в суровых условиях Севера оказался востребованным в экспедициях XVIII века, таких как плавания Витуса Беринга.
