Самсон и Далила: двое в ванной
Венцы - народ темпераментный. Когда дело касается музыки.
То есть если все отлично - зрители в Венской опере аплодируют, орут браво. Но уж если что не так - громко кричат "бу-у-у". Такая тут давняя традиция. И для музыкантов это самое страшное ругательство.
Сама я знаменитое "бу-у-у" не слышала ни разу. До премьеры оперы Сен-Санса "Самсон и Далила" . И ведь ничто не предвещало. Куча звезд мировой величины. Одна блистательная Элина Гаранча в партии Далилы с ее потрясающей глубины голосом, распахивающимся до черной смертельной бездны в трех главных ариях, чего стоит! А великолепный прославленный тенор Роберто Аланья! А один из самых выдающихся дирижеров нашего времени Марко Армильято, лауреат премии «Грэмми", с его изумительным даром одновременно поражать новизной и выстраивать жесткий каркас спектакля.
Не удивительно, что в финале публика кричала артистам и дирижеру "Браво" и кидала под ноги цветы.
А вот когда из-за кулис появились режиссер - постановщик Александра Лидтке и немецкий художник-декоратор Раймунд Орфео Фоигт, галерка взревела, а ложи подтянули - дружное "бу--у-у". Так и ушли они, забуканные, и больше на поклоны не вернулись.
В чем дело? А в тенденции современного оперного искусства.
Сегодня оперная режиссура так далеко шагнула вперед, что слушатели в панике побежали назад. Они теперь в прямом смысле слова ходят оперу "слушать", а не смотреть.
Потому что смотреть на это нет никаких сил. Хочется зажмуриться. Так пышно расцвел в Европе модный тренд - осовременивать оперы. Сдирать с них помпезные наряды, красоту фантазийных декораций, все то, что вместе с музыкой создает еще и пир для глаз. А потом, голых, ободранных, их наряжают в сегодняшние платья мыслей и чувств. Которые по масштабу ни в какое сравнение с прежними архетипическими страстями никак не идут.
Ну если только не попадется суперталантливый режиссер.
В этот раз не попался.
Нет, я многое готова стерпеть. Пусть действие ветхозаветной истории про иудейского силача Самсона, которого Бог избрал для спасения народа от врагов, а он не устоял перед коварной соблазнительницей Далилой, происходит в наши дни. Ладно, иудеи напоминают то узников концлагеря, то поток оборванных мигрантов, а филистимляне ходят с автоматами - ну мало ли. Бог с ним, что декорации практически отсутствуют: один черный задник и поставленная на попа авансцена, которая просто крутится.
Но испортить одну из лучших любовных сцен всех времен и народов! Заставить потрясающую Далилу Элины Гаранча - с ее-то необыкновенным меццо-сопрано, сияющим холодноватым блеском - обольщать Самсона в ванной комнате!
В прямом смысле слова - на наклоненном полу во всей красе стоит ванна с настоящей льющейся из нее водой. И ты как дурак, вместо того, чтобы слушать дуэт, наблюдаешь с ужасом: перельется вода? Не перельется? (спойлер: вода перельется).
Страстную арию о борьбе чувства и долга великолепный тенор Роберто Аланья, который с возрастом богатство оттенков может, чуть растерял, но силищу сохранил, поет, обняв край той самой ванны. И хорошо, что постановщики поскромничали, и не поставили рядом унитаз. Сделали, слава Богу, удобства раздельными.
Это решение можно было бы понять, если бы, например, красавица Элина Гаранча и впрямь приняла бы ванну. Многие мужчины одобрили бы такой режиссерский ход. Так нет!
Знаменитую арию соблазнения Далила поет, шагая зачем-то к Самсону задом, к публике передом, и ты трясешься: как бы не упала!
А Самсон в пылу борьбы с чувствами, кидает в любовницу стул. В ответ злобная мегера Далила обстригает сожителю Самсону волосы, он брызгает в нее водой из переполненной ванной, а она как давай кричать на весь коридор: все сюда, все сюда! Обычная коммунальная разборка.
И финал лучше не смотреть. Там появляется из кардебалета некто, напоминающий Иисуса Христа. В окровавленных одеждах на местах гвоздей. И я поначалу потрясла головой: да нет, не может быть. Как-то это совсем из другой оперы. В смысле - времени.
А потом читаю интервью с режиссером: точно он. Александра Лидтке увидела сходство в их судьбе. Оба были призваны Богом спасти свой народ. Оба потерпели неудачу. Были убиты. Оба прославились после смерти. Короче, похожи. И вот этот кардебалетный Иисус подходит к Самсону из коммуналки. Смотрят они друг другу в глаза. Иисус тут, раскинув руки, вспыхивает огнем в виде креста: как балаганный фокусник. Знаете, такой огонь, который не жжется.
И это еще одна тенденция сегодняшнего европейского искусства. С христианства, как с оперы, срывают позолоту веры и красоту древних ритуалов. Спускают бога на землю. Всячески показывают, что никаких таинств там нет.
Поэтому заодно с ветхозаветным Самсоном здесь досталось и новозаветному Христу.
Современному искусству не нужны герои. Тем более такие, за которых все решает бог. Это режиссер пояснила. Да и сам бог тоже хорош. Крутит людьми как хочет. Нет, лучше рассказывать про проблемы обычных людей, борьбу за власть, сложностях сегодняшнего международного положения.
Помилуйте, хочется закричать. Так ведь и в 18 веке эти оперы не были современными! Пышная историческая экзотика, дань кипенью страстей и красоте.
Но и красота нынче под запретом. Для представителей левых и ультралевых течений слово "красота" звучит как ругательство. Ведь она достается и доступна не всем. А это несправедливо. Зато безобразие и уродство - велкам. Это очень толерантно.
Поэтому и приходится смотреть оперу "Золушка", где героиня - офисная уборщица, "Парсифаль" Вагнера - больной в сумасшедшем доме (правда, эта постановка режиссера Алвиса Херманиса была талантлива). Ну а Самсон с Далилой - родом из коммуналки.
Да нет, не смотреть. Сегодня оперы и впрямь лучше зажмуриться и слушать. Аплодировать музыкантам. А постановщикам кричать знаменитое "Бу-бу-у".
Лично мне хотелось еще и утопить их всех в той самой ванной.
Но такой традиции в Венской опере, к сожалению, нет.