Другие новости Москвы и Московской области на этот час
Добавь свою новость бесплатно - здесь
Актуальные новости сегодня от ValueImpression.com


Опубликовать свою новость бесплатно - сейчас




Екатерина Монастырская: "В мире не хватит пемзы, чтоб руки любимых отмыть…"

Сергей Алиханов Одной из лучших поэтесс страны — в предисловии к недавней подборке своих стихов, названа Екатерина Монастырская — расскажем о ее творчестве. Екатерина Монастырская родилась в Москве. Окончила Московской текстильный институт (факультет прикладного искусства). Автор поэтических сборников, «Кануны», «Третья четверть». Работает художником. Живет в Москве. Стихи Екатерины Монастырской, порожденные глубоко личными обстоятельствами, мотивированы не столько внешними воздействиями, сколько ее собственным выбором. Радость обыденной жизни в ее творчестве пронизана грустью скорых и неизбежных разлук. А новая информационная среда, в которой и общаются, и живут сейчас поэты, входит в её стихи без подчёркнутой собственной продвинутости, а в эмоциональной окраске первозданности: До гранитных объятий оплаканных плит, До блуждающих зыбких огней, Ты, пока наверху не нажали «delete», Задержись на страничке моей... И ещё пара дней, и грачи, и скворцы Прилетят, и закружат стрижи, И пустырь ошалеет от жёлтой пыльцы, И жильцы отворят гаражи. Прислюни подорожник к разбитой губе. Сплюнь и слёзы обиды утри. Приживаясь к себе, и гоньбе, и судьбе Всем, что гибнет и ропщет внутри. И, пока этот миг до конца не дожит, Не уравнены силы ничьей, Пусть немного ещё повисит, полежит Эта блажь на страничке моей. Много и долго Екатерина Монастырская трудилась иконописцем в Италии, и ментальность ее напиталась европейской средневековой культурой Возрождения. Был найден, а точнее, ей открылся некий шифр для вербализации медитаций, посредством которых в течении веков выдающиеся мыслители прошлого влияли на развитие человеческой цивилизации, например: МАКИАВЕЛЛИ Парадных лестниц громкая затея, На улице фасадов толкотня, Патриций взгромоздился на коня, Плебеи тут же бегают, потея. И склоки желтых сплетен хороши – Последних истин свежие могилы. Коты на крышах кротки и унылы, И кроме них, как будто, ни души. Как мягко стелют, да постель жестка. Учись владеть привычками Сократа. А если что, сойди за простака: Мол, так, да так, погода виновата… И, знай, – рука убитого солдата Не сможет посягнуть на облака. Особенно драгоценна и в то же время беспощадно правдива прямая поэтическая речь Екатерины Монастырской. «Карантинная поэма», дописанная ею в эти пораженные пандемией месяцы, словно свидетельство поэта-очевидца о событиях трагической современности. Как творчество Маяковского воплощает собой Октябрьскую революцию и даже до некоторой степени оправдывает революционную беспощадность, так поэма Екатерины Монастырской, словно надиктованная ей ангелами отчаяния. Это стилистические и художественные приемы или уже реальные признаки и призраки будущего, которые открылись всевидящей, и все чувствующей поэтессе. Созданный ею во всепобедной энергетике текст, вовсе не трагикомедия, в жанре которой всегда был заложен счастливый конец — на этот раз такового может и не быть: О, как смешно звучит: стиптиз, круиз и нервный криз, и в дерби первый приз. Все хорошо, прекрасная маркиза? Горит рассвет и новый день сулит тотальную ротацию элит — через колено от верху до низу. Да будут уши и зрачки востры — С тобою две — по Дарвину — сестры — Две ненасытных — фауна и флора — Они теперь не просто вид сырья — Ты нынче сам — добыча для зверья, И хищный лес — не элемент декора. Ты зародишься новым, вот те на, В её зубастом лоне — имена По типу Острый Клык и Верный Коготь Получат внуки — больше не музей Окрестный мир — где, да, ходи, глазей, Но лучше всё же ничего не трогать… Замечательное, проникновенное чтение Екатериной Монастырской своих стихов из последней книжки, выставил на своем ютуб-канале наш автор, поэт и издатель Евгений Степанов —видео: https://youtu.be/1X4NXAGAa_E О творчестве Екатерины, ставшим явлением в современной поэзии, уже много статей и отзывов: Инна Молчанова, критик и редактор литературного журнала «Точка Зрения», написала: «Каждое стихотворение Екатерины Монастырской — отдельный, бездонный мир, запечатленный в сюрреалистической тональности. Со своими словобразами, ассоциативными рядами… материально «ощутимы» в этом словесном мерцании, совершенно неодушевленные вещи: «огромный ветер», «узловатые мысли», «кубический воздух», «чугунная пята», «пьяные голуби», «звезды в проруби»... ...Гамма лексических пластов... своевременна. Точны, уживчивы друг с другом эксплуатируемые архаизмы, просторечья и высокоШтильные их собратья... ...невероятное напряжение внутренних голоса и зрения. Хочется еще смотреть и смотреть, как раскачивается высоко под поэтическим куполом серебряная нить, пружиня под атласными башмачками… творческий максимализм, заочный спор с любым авторитетом мне лично – ПО ДУШЕ! у каждого века должен быть свой Пушкин...». Поэт Сергей Арутюнов, преподаватель «Литературного института», и наш автор, убежден: «Не странно ли, что один из лучших поэтов страны — художник? Нет, не странно. У нас вообще с поэзией творятся такие странные вещи, что лучше о них в другой раз. А вот о Екатерине Монастырской — сейчас, и немедленно. Богатство её слога явилось будто бы от Золотого века, и, может быть, не только русской поэзии, но европейской, давно его пережившей. Собственно, поэт и должен быть посланцем именно Золотого века — исступлённо тщательным, жадным к каждому оттенку, безмерно восхищённым бытием. Такова Екатерина, множество лет выращивавшая свой слог, и лишь несколько лет назад решившаяся на небольшой сборник избранного посреди неустанного художества — реставрации старинных русских храмов, обучения групп желающих научиться живописи… Но – к слогу: он цветёт. Он неустанен, потому что сама психика художника среди разочарованных гуманитариев слога вечно бодрствует, и тем опережает их в силе любви к Сущему. Когда же поэту воздадут должное за такую любовь? Но разве не воздаётся человеку за любовь — любовью? Воздаётся. И стихами — тоже. То, что они есть, то, что не оставляют, и есть воздаяние. А о прочем смешно и думать: не истинное, не настоящее. Но мы же не в игрушки пришли играть в этот мир? Конечно же, нет. И потому – всё всерьёз». Александр Карпенко, поэт, критик, в «Литературных Известиях» провидит: «У Екатерины Монастырской есть мистический дар провидеть земные события сквозь борьбу стихий. Она думала о четырех четвертях земного пути... удивительна маленькая поэма о Серебряном веке, увиденная сверху и изнутри. Это космический взгляд на природу вещей… у Монастырской — чеканные, безапелляционные строки, как у Ахматовой в «Поэме без героя», и прекрасные, «штучные», эксклюзивные рифмы. Укладывать свои мысли и образы в прокрустово ложе размера и строфики — большое искусство. Не могу сказать, что до читателя или слушателя сразу доходит основная мысль стихотворения. Она несколько законспирирована, засекречена автором. А мысль такова: поэты сами накликали на Россию беду, занимаясь оккультизмом, черной магией, в открытую называя, например, Люцифера «своим другом»… Иногда возникает ощущение, что поэт живет не здесь-и-сейчас, а где-то там, в незапамятные времена... я не могу сказать, что лексика Екатерины в принципе старомодна. Отнюдь. Она создает неологизмы, густо использует редкие, как драгоценные камни, слова... Потолок поэта Екатерины Монастырской настолько высок, что почти не просматривается. Для меня Екатерина Монастырская — надежда русской поэзии...». С верой и надеждой прочтут ее стихи и наши читатели: * * * Проходит еле слышно меж дерев Свистящий шепот, предзнаменованье, По картам — это время — козырь треф, Снегами озимь на груди пригрев, Земля утратит речь и дарованье, Геката выйдет в поле — и падут Листы лозы, обобранной до нитки — И будет день до синевы продут, И долею лазури — там и тут В закат лиловый — ледяные свитки Вчитает ветр, и затрещат дрова В печи — и разрумянится вечерне Судьба, и, пряча руки в рукава, К нам повернется — и пройдут слова Незримой плотью, музыкою сфер не Достаточной для медно-синих дней Их вечеров — в безоблачной долине Где твердь соприкасается — поныне С хрустальной твердью — и звенит сильней. * * * Мокрый снег, в авоськах апельсины, Слякоть цвета кофе с молоком, И в метро — оттаявшие спины, И набит вагон битком. Шапки, шапки, норки и ондатры, Паром изо рта — слова плывут, Безглагольно, медленным анданте В декабре — минут Сколько? Не считали, не волхвы мы, Вереницей шествуя во тьму, А снежинки — ох, неисчислимы, Даже Самому. От предновогодней, предпоследней Маеты, как время и итог, Высыхают лужицы в передней От моих сапог. ШАР ГОЛУБОЙ Желтый большой абажур с бахромой, Венские стулья — немного хромой Каждый из них, нам известно давно — «Венские» это названье одно. Скатерть дамастовая на столе, В копоти лампа и навеселе Скрипка, гармонь и гитара поют В тихий, грошовый, печальный уют. И голоса тянут наперебой: Крутится-вертится шар голубой, — В песенку влив полупьяную страсть: Кавалер барышню хочет украсть. Тех, кто любил, богател и нищал, Всех этих милых несчастных мещан, Всех: и больших, и ребят, с головой Завтра накроет волной моровой. В теплом тумане варшавских аллей, Над черноземом поволжских полей Слышится, как перед страшным судом: Где эта улица, где этот дом? Пояс недоткан и стол не скоблен: Где эта барышня, что я влюблен? Где ты, краса, что случилось с тобой? — Пел на базаре безногий слепой. Да и беда не приходит одна, Как за войной — и другая война, Как за напастью — другая напасть: Крутится, вертится, хочет упасть. И ни начал, ни концов не найти. Ноют, зудят, заживая, культи, И забываешься, и под тобой Крутится, вертится шар голубой. АВГУСТ Под ясным ласковым лоскутным небом августа Уж рыжина в корнях запутанных усталых трав густа, Грачи с грачатами гурьбой на пашне озими Гутарят, грая меж собой о скорой осени. О перелете за моря, за дали дальние, А вечера, лазурь багря, глядят хрустальнее, И озаряет зыбкий луч, сквозя меж грозами, Изгиб реки, откосы круч, старуху с козами, Отягощенные к земле плодами яблони, Как будто счастья на семь лет даря, клони Под вечер солнце за леса. Над марью волглою Течет златая полоса в туман за Волгою. ЯБЛОНИ Нынче, бают, окаянны дни: В людях — ненависть и спесь. Видишь, на поляне — яблони: Значит, прежде жили здесь. И, во дни не то, что б древние, Двести лет — предельный срок, Были тут село, деревня ли Или малый хуторок. Здесь, в ненастном, хмуром ельнике. И не нас ли в свой черед Заглушит осинник меленький, Чернолесье заберет. ПРИВЫКАЙ Привыкай глазами к свету Беловатых неоновых ламп, Чьи опальные отблески где-то Освещают двухцветный эстамп С Лукоморьем о трех поросятах Для приютов, больниц и школ, Что в каких-нибудь пятидесятых Нарасхват, несомненно, шел. Тиражированный миллионно За неименьем лучшего, где Образ Пушкина-чемпиона По заплывам в белиберде; Что висел в кабинете зубного, Где повышен страха барьер… И от этого сердце снова Так и скачет во весь карьер. *** Привыкай жить поминутно: Время дорого, милый мой. До чего хорошо-уютно В новом доме зимой! Только вянущими нулями Время счет текущий ведет. Милый, мы кругами гуляли, А оно шло вперед. *** Привыкай к своей неудаче, Ведь удача твердила: Верь В то, чему не бывать – иначе Ни одна не откроется дверь. Годы шли, и рухнули стены, Нерушимые прежде, но Дверь осталась запертой. Смены Часовой дождался давно. МАКИАВЕЛЛИ Парадных лестниц громкая затея, На улице фасадов толкотня, Патриций взгромоздился на коня, Плебеи тут же бегают, потея. И склоки желтых сплетен хороши — Последних истин свежие могилы. Коты на крышах кротки и унылы, И кроме них, как будто, ни души. Как мягко стелют, да постель жестка. Учись владеть привычками Сократа. А если что, сойди за простака: Мол, так, да так, погода виновата… И, знай, — рука убитого солдата Не сможет посягнуть на облака. На страничке моей До гранитных объятий оплаканных плит, До блуждающих зыбких огней, Ты, пока наверху не нажали «delete», Задержись на страничке моей: Где хоккей на катке и снежки во дворе, И стишки про ребят и зверят, Где в ангине — узоры на старом ковре, Растекаясь, над жаром парят. Там задорные горны поют: будь готов; На подшипниках с горки — давно ль? Там подшивки журналов лохматых годов — Восемьсот, девятьсот, два ноль ноль. Свет, что памятью милой в ушедшее вшит Веретённым жужжанием дней. Так пускай это малость ещё полежит, Повисит на страничке моей: Где за окнами синий шатёр навесной, И разбуженным воздухом в дом Бьёт открывшейся высью, землёй и весной, И оплавленным тающим льдом, И ещё пара дней, и грачи, и скворцы Прилетят, и закружат стрижи, И пустырь ошалеет от жёлтой пыльцы, И жильцы отворят гаражи. Словно в светлое завтра объявлен транзит, Так шагай – левой-левой – живей. Так ведь, майское утро еще повисит, Полежит на страничке моей? Прислюни подорожник к разбитой губе. Сплюнь и слёзы обиды утри. Приживаясь к себе, и гоньбе, и судьбе Всем, что гибнет и ропщет внутри. Пролетают деревья, столбы, провода, По дороге назад — как в кино — В тишину, где ни звука, ни дна, ни следа, Где всего лишь светло и темно. И, пока этот миг до конца не дожит, Не уравнены силы ничьей, Пусть немного ещё повисит, полежит Эта блажь на страничке моей. ГУСТАВУ МАЛЕРУ Тише! Кончилась Венская школа, И настала иная пора. В новом воздухе пусто и голо, Словно стены белили вчера. Остановлена кровь, песня спета. Разве это возможно, скажи, В суете отвернуться от света, Навсегда уличенным во лжи? Ничего, нарастая громами От мятежной, пустой вышины, Неизвестность плывет над домами, И другие раскаты слышны. *** Во мне дышали долгие слова. Под ветхим небом их не обнаружу: Их невозможно выпустить наружу, Как тайны ремесла и естества. Они растут, пугая высотой. Они самодостаточны, старея. Так в темных деревах налет Борея Рождает трепет осени пустой. *** Когда переходят черту, оглянувшись назад, То видно, что где-то в мятежной стрелецкой слободке Кубический воздух до вдоха последнего сжат, И дым самосада дерет пересохшие глотки. Но, если прощенья просить у чугунной пяты, То легче бы было искать рокового предела, И после уже, из-за пройденной этой черты, Поверить, что черная оттепель в спину глядела. *** О, не слишком ли было дано В этом круговороте? Однодневных небес полотно Замирает на взлете. Понедельник — лишь статуя сна, Путь по хрупким карнизам, Темный двор, что до самого дна Сквозняками пронизан. И над крышами серый дымок В тонком холоде вымок, И в своей темноте изнемог Не проявленный снимок. *** Забегая вперед без оглядки, Не могу оглянуться назад. Так с разрушенной детской площадки Убегают в таинственный сад, Где качаются темные ветки, И смыкаются душно, как сон, Теневые лучистые сетки Недоступных возвышенных крон. Что дышать, уповая на милость? Что бояться, ухмылку тая? Словно с телом навеки простилась Золотая тщета бытия. ДЗИГЕ ВЕРТОВУ Там, где кончается время над истинным морем, И начинается нечто вне имени, места, стихии, Мы непонятному говору эхом вне голоса вторим И устремляем в зенит взоры сухие. Плакальщик плачет, молчальник молчит, каменщик строит, Входит герой в рай, папироской дымя, с поля брани, В Бразилию плыл пароход, и матерился Вася, В прихожей звонит телефон, соседи играют в карты. Так продолжается бег, безостановочно четок. По Эрмитажу метался призрак облачной дали. Дощатые тротуары, зонтики, бег пролеток. Да, мне говорил один: «И не таких видали…». *** Шути, дружок, верти свою юлу, Скачи прозрачным мячиком в апреле, Не озирайся — в теневом углу Чужие люди быстро постарели: В них время незаметное текло, И небо плакало, светясь, влекло, лучилось, И знало пропыленное стекло — Одно — о том, что за зиму случилось. *** Что растеряли, после соберем… Я помню лишь: кончался январем Дождливый вторник с мокрыми ногами, Подземный позолоченный приют, Где в шепоте надышанном и гаме Твою чужие судьбы узнают, Там, в ощутимом времени, осколок Утраченного, я смотрю тишком Туда, где остовы вчерашних елок Крещенским запорошены снежком. СЕВЕР Что грозной седины в горячих серых бревнах На солнцепеке с левой стороны? От прямизны стволов, от параллельных, ровных Растительных порывов старины: Трехвековой зимы, трехвекового лета, Сосновых судеб, колыбельных, мачт, Где каждый столб и сруб — свидетель тьмы и света, Приемник молний, счетчик неудач. Из красного угла, от закоптелых взоров — Оттуда — смотрит сердце тишины. Береговая стать и корабельный норов Отчетливы, легки, разрешены Как жесткая вода, как воронье над полем, Как срез слезы, как влажный херувим. И, падши, не помрем, и сердца не расколем, А лишь едва колени раскровим. ЛЕТИ, ПЕЧАЛЬ… Лети, лети, печаль моя, тоска, Над нами — до и после сорока, Не важно — жаль кого, кого не жаль, Взмывай, тоска, пари, моя печаль — Над городами, где дома-лари Тесны, и мало воздуха внутри, Над селами, где смрад в любой клети, Лети, беда, напасть моя, лети. Ты черно-серой птицей обогни Промозглый день, размокшие огни; Пускай перо из твоего крыла, Закружится поверх добра и зла. Плыви, печаль, тоска моя, плыви, Сквозь штиль и штормы жизни и любви, Пиратским бригом за черту морей, За крайний горизонт мечты моей, Двухмачтовым, по волнам юных грез До горьких слез, до самых черных гроз, Ложись на курс, тоска моя, печаль, И к солнечному берегу причаль. На островах, которых не найти На картах — пришвартуйся по пути. Покой там весел, мир неугасим, И легкий бриз над парусом косым. Беги, тоска, ловя, теряя след, Вдоль долгих зим и незаметных лет, Труси, печаль, звериною тропой, Пусть лунный луч клубится за тобой. Бродячей пегой сукой обеги, Язык наружу, нарезай круги По лихолетьям, у любой беды Петляют на снегу твои следы. И, подвывая, не гляди назад — Там — дом сгоревший и дотлевший сад. Услышит кто-то у двери скулеж: Ты доброго хозяина найдешь. Ползи, печаль, ползи, тоска моя Среди стеблей пожухлого былья, Среди развалин, битых кирпичей, Сверкая на закате, как ручей. Тянись, тоска, вдоль пашенных борозд, Свернись и укуси себя за хвост. Скользи в провалы полые глазниц Неумолимым холодом гробниц. Твой склизкий след, лоснится на траве В недоброй славе и дурной молве, Но есть предел, печаль моя, прости, Куда не сможешь дальше ты ползти. И прежде, чем истаять и пропасть, Отстань, беда, устань, моя напасть, Усни под безымянною плитой, Из гордости и горести литой. Закрой глаза, печаль моя, тоска, В полдюйме от последнего броска. Под камнем правды, под суглинком лжи Лежи, печаль, тоска моя, лежи. *** Над Берлином прохладен и сладок закат — Словно дынная долька на льду, Раздающий себя до конца и за так — Я прекрасней ищу – не найду. В довоенных, похожих на дзоты, домах, Иссечённых дождём пулевым, Экономные лампочки брезжут впотьмах, Осветив нажитое живым. Из-под рапсовой жёлтой весёлой пыльцы, Словно каждый поныне казним, По весне меж стеблей шелестят мертвецы Пеплом горестным, нежно-сквозным. Настоящее, память о них изничтожь, Языком, как корова, слизав. Над Вестфалией свет, над Саксонией дождь, Над Германией небо в слезах. И за старое — тьме их глазниц вопреки, Позвонков их и рёбер обочь. И шагают по сизым холмам ветряки, Словно белые призраки — в ночь. Баллада о лучшем друге Чем отчаянней и дерзей — тем лучше — закон таков — крепко в объятьях сжимай друзей, но ближе держи врагов — и — к изумленью бумагомарак опытный политрук знает — матёрый, упорный враг — надёжней, чем лучший друг. Промежду фишек, среди ферзей, знай — удел дураков — у самого сердца держать друзей, и где подальше — врагов — и в крепости опытом ран и годин когорта в одно слита — но найдётся — как минимум, кто-то один, кто отворит ворота. Заговора зачинщик тираноборством крут — и цезарь — чик — и зачищен, соврать не позволит Брут. Такая — судьбина злая — дружеский тет-а-тет — спросите о том Николая, двор, генералитет. И кто, скажи мне, провидел? Грядущее нам темно — и тот — неважный правитель, кто выйдет на станции дно — И спорить будет излишним — не возразить никак, что лучше таких вот ближних старый и добрый враг. Плату за кровь — не бывает мерзей — в раскаяньи хвать и тикать — таких бы в аду да в музей-колизей глотки друг другу рвать. Но там — под покровом безмерной тьмы, в озере ледяном в вечность без края вмёрзнем и мы, и, видимо — поделом. Делим трапезу с другом благим — без страха едим и пьём — но — свят — не Иуда — палач Лонгин, пронзивший Христа копьём, — и — словно уксусу дали испить — с желчью — полную кадь: «враг способен тебя убить, но не способен предать». Каин и Авель, Ромул и Рем, Амнон и Авессалом — Братоубийцам числа не вем — и судим задним числом: Коварный враг и неверный друг лучше, чем кровный брат. А про отцов и детей — зверюг найдёшь, что и сам не рад. Окаянное, как Святополк родство — не сочтёшь голгоф. Скажи, человек человеку волк? — Такого нет у волков. Короче —ё кино и немцы —ё такие враги, итить. Но в мире не хватит пемзы, чтоб руки любимых отмыть… Да только — ба! Погляди же! —ё мы здесь, так сказать, одни — есть некто намного ближе друзей и кровной родни: тебя — сколько раз распяли — скажи, на позор и казнь ты вёл — сто раз — не себя ли, чтоб мясом кровавым пасть? Себе ль, угодливо горбясь, цикуту цедил в бокал, и с края обрыва в пропасть не сам ли себя толкал? Мысли сквозь сито сомненья просей, сладких не слушай врак — ясно — вернее милых, друзей непримиримый враг — да только — вот и вся недолга — не конкурент и не зам, нет на свете коварней врага, опаснее, чем ты сам. Ни за понюх табаку губя, видя на полшага — Заповедь — «как самого себя» — равно — «возлюби врага». Из-за кулис прослушав на прогон лучшей из пантомим — будь как с самым худшим врагом ближе с собой самим.

 

Читайте на 123ru.net



Другие популярные новости дня сегодня


123ru.net — быстрее, чем Я..., самые свежие и актуальные новости Москвы — каждый день, каждый час с ежеминутным обновлением! Мгновенная публикация на языке оригинала, без модерации и без купюр в разделе Пользователи сайта 123ru.net.

Как добавить свои новости в наши трансляции? Очень просто. Достаточно отправить заявку на наш электронный адрес mail@29ru.net с указанием адреса Вашей ленты новостей в формате RSS или подать заявку на включение Вашего сайта в наш каталог через форму. После модерации заявки в течении 24 часов Ваша лента новостей начнёт транслироваться в разделе Вашего города. Все новости в нашей ленте новостей отсортированы поминутно по времени публикации, которое указано напротив каждой новости справа также как и прямая ссылка на источник информации. Если у Вас есть интересные фото Москвы или других населённых пунктов Московской области мы также готовы опубликовать их в разделе Вашего города в нашем каталоге региональных сайтов, который на сегодняшний день является самым большим региональным ресурсом, охватывающим все города не только России и Украины, но ещё и Белоруссии и Абхазии. Прислать фото можно здесь. Оперативно разместить свою новость в Москве можно самостоятельно через форму.



Новости 24/7 Все города России





Загрузка...


Топ 10 новостей последнего часа в Москве и Московской области



Загрузка...






Новости Москвы

123ru.net — ежедневник главных новостей Москвы и Московской области. 123ru.net - новости в деталях, свежий, незамыленный образ событий дня, аналитика минувших событий, прогнозы на будущее и непредвзятый взгляд на настоящее, как всегда, оперативно, честно, без купюр и цензуры каждый час, семь дней в неделю, 24 часа в сутки. Ещё больше местных городских новостей Москвы — на порталах News-Life.pro и News24.pro. Полная лента региональных новостей на этот час — здесь. Самые свежие и популярные публикации событий в России и в мире сегодня - в ТОП-100 и на сайте Russia24.pro. С 2017 года проект 123ru.net стал мультиязычным и расширил свою аудиторию в мировом пространстве. Теперь нас читает не только русскоязычная аудитория и жители бывшего СССР, но и весь современный мир. 123ru.net - мир новостей без границ и цензуры в режиме реального времени. Каждую минуту - 123 самые горячие новости из городов и регионов. С нами Вы никогда не пропустите главное. А самым главным во все века остаётся "время" - наше и Ваше (у каждого - оно своё). Время - бесценно! Берегите и цените время. Здесь и сейчас — знакомства на 123ru.net. Отели в Москве — здесь. Разместить свою новость локально в любом городе (и даже, на любом языке мира) можно ежесекундно (совершенно бесплатно) с мгновенной публикацией (без цензуры и модерации) самостоятельно - здесь.