Другие новости Москвы и Московской области на этот час
Добавь свою новость бесплатно - здесь




Добавь свою новость бесплатно - здесь

Святости. - В большом скиту. - Вразумление

Под сводами ворот, в заломе, - монастырская лавка "святостей". Строгий монах-хозяин не предлагает богомольцам свои товары: не умеет, что ли, - или грехом считает. Ответит только, сколько стоит. Скажет - и стоит в раздумье. Все - только для богомольца из народа. Валаам не угождает случайному туристу, нет ему дела до туристов: лучше бы их и не было, соблазна меньше. Старый Валаам - суров. Богомолец его - по нем, простецкий, трудовой, духовно-постный: требует крестики и образочки, "из житий", картинки-притчи. Слышишь только:

- Для святого угла бы... за полтинник.

- Из божественного... наставительного чего бы.

Или, редко: "Библию бы, настоящую большую, самую... чтобы уж и внукам проникалось, сколько годов все собирался, со святого места..."

Нам хочется чего-нибудь из местного.

- Нет ли у вас Валаамского чего-нибудь, художественного?

Монах не понимает. Смотрит недоверчиво, как будто: "Эти питерские, из чистых... развлекатели, все бы им для забавки..." - думает так, пожалуй.

- Это чего, худо-ственного... как разуметь?

Стараюсь объяснить, попроще; ну, поделок из валаамского гранита... ну, пресс-папье, каких-нибудь фигурок... на письменный бы стол... Он не понимает, что за пресс-папье! Стоит — молчит.

- Может быть, ларчик для колец... такой, изящный? На Урале делают, такие... Нет, молчит.

- Тут для богомольцев, "святости"... поделок нету. Фи-гурки?.. Из валаамского гранита?! Игру-шки?!.

- В Питере... там всякие безделки. Тут — "святости".

На Валааме не тратят время на безделки. Рыбу на удочку не ловят: баловство. В проливе не купаются: грех, вода святая. По грибы, по ягоды ходить для развлеченья - прихоть: ходят в послушание, во благовремении, для обихода.

Есть только деревянные изделия - святыньки: крестики из можжевелки, из кипариса- дерева, свято-афонского, да ложки с видом Валаама и "благословеньем" на черенке: станешь вкушать - о Валааме вспомнишь.

Мы выбираем ложки.

Древний старичок, совсем слепой, что-то ковыряет за прилавком - нанизывает большой иглой оливковые косточки, свято-афонские, для четок. При каждом новом покупателе он еле подымается с отлакированной годами табуретки и не голосом, а выдыханьем - до того

он слаб - смиренно предлагает свое изделие: "На святую обитель, пожертвуйте... тридцать хоть копеечек, как щедрость ваша..." Мы покупаем четки. Старичок светится улыбкой, поверяет угрюмому монаху, как ребенок: "Дал Господь-то... вот и еще четочки приняли... слава Тебе, Создателю..." Он детски счастлив, что еще может послужить обители во славу Господа. Вспоминаю и корю себя: зачем не взял у него еще, еще, все четки, какие только были. Вот бы доставил радость! Ведь труд для него - святое, подвиг, как молитва. На Валааме все - в трудах: от самого игумена, от столетнего схимонаха - до мальчугана- монашонка, привезенного отцом "на выправку", - по обещанию, "для Бога". Здесь все в работе - и душа и тело. И все - во имя. С зари до зари. А ночь? Да есть ли ночь на Валааме! Чуть забылись, а в половине 2-го ночи очередной "будильщик" призывает: "Вре- мя пе-нию... мо-ли-тве ча-а-а-ас!.." И все звонит, звонит.

А вот и схимонахи, на фотографии. Это купить необходимо: это уж - "валаамское", туземное. Десять их, в схимах-колпаках, с крестами, костями, черепами. Стоят рядком, потупясь, смиренные. Должно быть - непривычно было. Но - надо было. Во главе - игумен. Надо было: требовал народ, "из святостей", под образа, украсить "святой угол". Это - свет Валаама, его слава. Какие лики! Святые старцы, из древности, - отцы. Самый высокий - схимонах Иоанн, молчальник, четырнадцать лет молчал. А вот, с краю, схимонах Сергий, смиреннейший. Долгие годы мучительно страдал в болезнях и, несмотря на боли, ни единой службы не опустил. Мне про него рассказывали на Валааме.

Сильный духом был смиренный Сергий. Болезнь "заживо его съедала". Какая - неизвестно. Болел он долго, таял. Может быть, и рак. Однажды, за долгой службой, не смог и он преодолеть ужасной боли. Подошел - подполз к своему старцу-духовнику, в слезах, - может быть, в слезах стыда за немощность, - и стал просить: "Отпусти, отче, в келью... помираю... благослови отойти..." Но строг был старец. Мотнул головой, сказал: "А кто канон будет стоять за тебя! Правило кто слушать будет?" - "Невмоготу, отче, силы нет стоять..." - "Не можешь стоять - сиди". - "Ох, не могу уж и сидеть, отче.. " - "Не можешь сидеть - лежи. Лучше во храме Божием отойти, на молитве стоя". И не отпустил. И выстоял смиренный Сергий.

Рассказывал мне о его кончине инок Серафим:

- При храме нес я послушание. Помню, кончилась обедня. Подходит ко мне схимонах Сергий, - чуть шепчет, как дуновение от ветерка: "Прощай, отец Серафим... прощай..." А сам так-то светло плачет, обильными слезами. А я раньше еще приметил, как он во всю святую литургию плакал... так-то плакал! И вопрошаю его: "Чего ты, отче Сергие, так плачешь?" А он мне, как бы дуновением, чу-уть слыхать, во сне уж будто: "Ах, отче Серафиме... кабы всегда так пели, как нонче... век бы не ушел... как ангельские гласы... и уж так мне хорошо-сладостно, оттого и плачу... будто я был на небесах..." И вся мантия у него заплакана... вся мокрая-мокрая, от слез. - "И причастился я Св. Христовых Тайн... и так-то теперь легко мне... и боли мои не мучают, уснули..." Полобызались мы в плечико. А как стали звонить к вечерне, он и преставился. А это уж дух его тленное попрал, боль и уснула... заранее одухотворился. Вот был смиренный!..

Нам понравился образ угодника: светлый проникновенный лик. Спрашиваю угрюмого монаха: "Чья работа?..".

- Отца Алипия. Иконописной ведает. Алипия... Я вспомнил. Говорили мне про него.

- Когда-то в высокой академии учился, медали золотые получал за свои картинки... - "мир" писал. Теперь не пишет "мира": иконы только... Когда-то не совладал с бореньем, оставил Валаам.

- Духа не смог смирить... Перестал спать, мутился. И вернулся - покорился Валааму. Не стал уходить в леса, на острова, писать в безмолвии природу Божью. Принял постриг. Пишет святые лики, только.

Я возмущался таким порабощением: вытравил из него Валаам живую душу! Мне говорили:

- Нет, не так все это. Наш Валаам освободил ему живую душу, а не поработил. Святые лики ниже, что ли, по-вашему, земной красы, которая прахом распадается? Святой лик есть отображение Господня Света. Ну-ка, напишите кистью Господень Свет?.. Тут уж не живописное искусство, а благодать Господня. Вот наш о. Алипий теперь и прозирает духом, ищет в ликах Господень Свет... подвиг высокий принял. Никакое не порабощение, а воодушевление. Нетленное пишет, небесно-вечную красоту.

Теперь я знаю - высокое искусство в вечном.

Шестой час вечера. Солнце совсем над лесом, скоро за Валаам укроется. Надо бы в Большой Скит, неподалеку; завтра в Коневский едем, а там - отъезд. Не поздно ли? О. Антипа советует, даже понуждает мягко:

- Ножки у вас молоденькие, чего вам - поздно! поглядите наш Большой Скит, строгие там подвижники, и строение богатое, храм какой. Только супругу-то не впустят, женский пол только на Престол пускают, в день Всех Святых. Ну что же, проводите супруга, за воротами обождете. Ишь, дружные вы какие, все-то вместе. А то и на лошадке вас свезут...

Не надо нам лошадки, пробежим, - в лесу чудесно.

Быстро идем, бежим: надо вернуться к трапезе, не огорчить о. Антипу; строгий он, порядок любит.

Мимо пустынной пристани, проливом. Солнце зашло за Валаам. Померкло, засвежело. На берегу монашек-старичок складывает щепу - для пароходика. Рыбаки-монахи растягивают на держалках сети; только что осмолили: крепкий запах, до сердца проникает. Пахнет щепой еловой, смолой, водой и... ладаном? Валаамом пахнет. Это запах вечерней свежести, сетей смоленых и - святости? - запах Валаама, обители "за гранью мира" - называл я так, - впитался в память, и доселе слышу. Трудники все еще копошатся, рубят гранит, чеканят, пилят... проволочной пилой! - как странно. Хочется смотреть, а надо к трапезе вернуться. Бежим. Молотки гранильщиков постукивают реже, трудники устали, посиживают на гранитных глыбах.

Вот и лес. Дрема и тишина ползут из чащи. Скоро доползут и до собора, служка ударит в колокол, и день закончится. Кончится день на Валааме, а там, на Ладоге, еще заря: там еще огненное солнце.

Рука с рукой, бежим мы глушью. На дороге еще светло. Видно, как прорыжело что-то... белка! Смотрим, как вьется в елях. Под ними уже сумрак, гуще. Пахнет теплом еловым, пряным. Дорога в гору. Видно с холма, как извивается дорога, на поворотах дремлют

сосны. Вот где глушь-то! Что-то шуршит над ними, мягко, рыхло... - большая птица, потонула в чаще. В зеленоватом небе уже белеют звезды-точки. Смотрим в небо. Белые кисейки-облачка, недвижны. Слушаем... - ни звука. Вот она, тишина глухая. И почему-то грустно. Бежим.

По каменному мосту, над водой. Черная вода, глухая. Заглядываем, в жути: верхушки елей, небо - тьма и свет. Как жутко опрокинуто в бездонность! Бежим... Часовня! Нет, не одни мы здесь. Лик Богоматери, взирает. Лента, венчик, светится подсвечник. Смотрим... Ладаном как будто пахнет. Войти? Не входим, поздно. А хорошо молиться в дебрях. Ну, успеем...

Лужайка, звон колокольца, треск сушняка... Что это... лошадь! Выходит на дорогу, протягивает губы, просит хлеба. Жаль, нет с нами хлеба. Монахи приучили, носят хлеб. Ласкаем, треплем по губам. Кроткая какая, нежные какие губы... бархат. Бежим, оглядываемся: все стоит, ждет хлебца, смотрит.

Высокий крест, гранитный, черный. Странно - крест в лесу! Стоит - и смотрит. Оглядываемся - он смотрит. Нет, не жутко, а легко теперь: стоит, благословляет.

Вон что-то забелелось, - стены башни, - скит Всех Святых. Где-то вода блестит в деревьях. Пруд? Рощица, там... холмик? Могила чья-то, крест. Нам грустно. Проходим мимо огорода. Ворота на запоре. А вот калитка. Тут предел: женщинам нельзя. В калитку видно: двор, трава, густая, темная. Башня на углу - как крепость. Надо расставаться. Жена робеет, просит - поскорей, недолго... Садится у ворот на травку. Вот странно -женщинам нельзя! Только почему-то - в праздник. Жалею, зачем пошли сюда. Глухое царство, мрак.

Иду по травке - и шагов не слышно. Тишина, глухая, как... в могиле. Храм, тихий, в пустоте. Вон казармы словно... низенькие-кельи? Холодный отблеск в окнах, неуют.

Досадую, зачем зашли сюда, "в могилу". Думаю - вернуться, и слышу кашель, глухой, тягучий. Оглядываюсь. Темный кто-то, чуть надвигается, от храма. Схимонах? Прямо ко мне, ползет. Мне жутко.

- Кто там?.. Не вижу... кха-а-а...

Ползет. Вспоминаю "Вия", - "подымите мне ве-ки". Жуть берет. Говорю, робея, и слышу, как четко отзывается от келий:

- Я, богомолец... скит посмотреть...

И чувствую, что говорю неправду: теперь мне нечего смотреть здесь, скорей бы выйти на свободу. Но поздно: он надвигается.

- Кха-а... поздненько, уже трапезуем, ночь. Ну, кто такой?.. - смотрит на меня из-под куколя, с крестами, - из ученых, что ли? А, студент... вот кто... это какие всех умней... слыхал. Сдалече?

Голос у схимника глухой, "могильный".

- Из Москвы.

- Из Москвы... далече. От нас все далеко. От земли дальше - к небу ближе... - показывает в небо пальцем. - Ну, пойдем... покажу наш храм. Вот, только псалтырь читал. Псалтырь-то

разумеешь? Хорошо. День и ночь читаем по отшедшим отцам и братиям. Все отойдем в свой срок... нас будут поминать. Человек, яко трава дние его... разумеешь? Ну, пойдем.

Иду безвольно в сумрак храма. Мерцает одинокая лампада. Ладанный, душный воздух. На сводах - иноки, тенями. Темный иконостас чуть золотится, смутно. Старый псалтырь на аналое. Схимонах затепливает свечку. Я различаю под куколем с крестами мертвый нос, мохнатые седые брови, - строгий лик, бородка клинушком, как пакля. Вспоминаю такие же бородки у наших плотников и штукатуров, в детстве видел. Думаю: все тут, на Валааме, из народа. Черный покров на аналое, в серебряном глазете, - поминальный.

Подвижник тычет по аналою свечкой, нащупывает вставочку. Говорит "загробно":

- День и ночь читаем по два часа, очередное. По-церковному-то разумеешь? Ну, чти... послушаю, как ты разумеешь... мы-то мало учены... послушаю.

Я в смущеньи: экзаменует, этого недоставало. Знает, что слаб я по-церковному? И почему я должен ему читать? Что я ему, мальчишка? Вот попал-то. И ничего не видно: желтый лист, весь в воске, в пятнах, титла эти... кто тут разберет!

- Ну, чти... вот, кончил я... чти... - в лист, тощим пальцем.

Мне тесно. И не могу ослушаться, неловко как-то. И стыдно, что осрамлюсь. Мелькает в мыслях: "Может быть, он провидец знает, что пришли "из любопытства".. и нарочно, чтобы пристыдить, экзаменует?.. Святому это не подходит, это уже издевательство..." И не могу ослушаться: попался. А он все тянет:

- Ну, чти... как ты разумеешь?..

Захлопнуть книгу, повернуться, и?.. Нет, непристойно. В волненьи вглядываюсь в строки - поразобраться в титлах... и - радость! Знакомое... с детства помню, из "Шестопсалмия"! С Горкиным читали, от всенощных осталось крепко. Читаю твердо, не глядя на титла:

- ...Скажи мне, Господи, путь, в оньже пойду, яко к Тебе взях душу мою... "Что, слышишь? - думаю, - что, лихо? Вот тебе и "из ученых"!"

- ...Научи мя творити волю Твою, яко Ты еси Бог мой. Дух Твой благий наставит мя на землю праву.

- Ишь, хорошо разумеешь... во-ка-ак... - хвалит схимонах, а я-то думаю: "Нет, не поймаешь, не провидец..." - А разумеешь ли, что сказано... тебе? Враз ведь ты попал... какое слово-то! А, разуме-ешь?..

- Разумею... - отвечаю я, не разумея.

Выдержал экзамен. Выходим. Мне легко. И схимонах приятный. Пахнет лесом, волей. Гляжу на башни.

- В крепости живете? - говорю-шучу, легко мне.

- С кем нам воевать, от греха оплот. В лесу живем, по чапыге ползем, неприметно, тихо... ан к могиле-то и подполз, и зары-ли... вся и жизнь тленная, земная.

Вся жизнь ползти к могиле! Не понимаю. Кто-то у Шекспира... про бренность жизни... да, в "Гамлете", "бедный Йорик", над черепом смеялись, а этот так спокойно, страшно...

Валаам вдруг представляется могилой... все ползут, накрывшись мантиями, с крестами, черепами... "неприметно, тихо" подползают и...

- День отжил - к могиле пододвинулся... - вздыхает схимонах, спокойно.

- Чем вы питаетесь? - спрашиваю я зачем-то.

- А капусткой, водицей, хлебцем... Все едино червю могильному на пожрание приуготовляемся тленною плотию. А душа-то... туда! - показывает он в небо.

В зеленоватом небе - звезды. Ночь. Прощаемся. Старец плетется к кельям - "приуготовляться". Бегу к воротам.

- Как ты до-лго... - слышу я милый голос - облегченный вздох.

Беремся за руки, бежим во мраке. Из чащи веет жутью. Глушь, мрак. И вот, радость, - колокол, вдали. Это в монастыре, "повестка" к трапезе. Теплом пахнуло. Берег, сети. Старичок плетется в гору, к монастырю.

- Трапезовать, батюшка, пора... кончился денек, слава Всевышнему... помилуй нас, Исусе- Спасе... - ласково говорит он нам.

Мы рады, идем с ним, говорим. Так славно - "Исусе-Спасе", - с лаской.

С горы все царство Валаама видно. Свет за нами: на озаренном небе - четкие верхушки елей. Восходит месяц, золотится в елях. Свет и впереди: белый собор, кресты сияют, видят месяц.

О. Антипа спрашивает, понравился ли скит. Говорю - да... только грустно там... и страшно. Он не понимает:

- Ка-ак страшно? Да что ж там страшного... святое место, самый главный скит наш, подвижники приуготовляются... чего же вам страшного там показалось?

Говорит с укором. Мне досадно, что я смутил его. Стараюсь объяснить, чтобы он понял наше настроение.

- Не знаю, батюшка... настроение...

- Че-го... не-строение? Нет, не понимает.

- Да как вам объяснить, не знаю... такое наше настроение... все только о смерти да о смерти, все приуготовляются, всю жизнь! И все кресты там, и могилы... и ночь еще... вот и показалось страшно.

Он смотрит с сокрушением.

- А, какие вы... пуганые! Чего же это вы крестиков страшитесь? Это бесы только креста страшатся. А мы, православные христиане, крестом живы. А могилок чего пугаться! За могилкой-то и отворится... жизнь вечная, во Христе... духовному-то человеку. А бесчувственнику, не-строение у кого, - чего же может отвориться!.. А, какие

несмысленные, а-а-а... Ну, Господь направит. Небось устали? Ну, скажу уж, принесут вам в келью, Господь с вами. Не-строе-ние!..

Легко от вразумления о. Антипы, от кроткого его журенья. Есть хочется. Хватаем свежий просфорный хлеб, крутой, душистый, валаамский. Окно открыто. Веет прохладой.

Ладогой. Жуем и смотрим. Месяц уж над лесами. Жизнь чудесна! И все чудесно. Так и будет - все дни и дни, все завтра, завтра... бесконечно. Не считаем дней, не думаем. Жуем и смотрим.

Реклама (статьи на 123ru.net):

Таблоид новостей СМИ2 - доход для сайтов

На 123ru.net все авторские, только что опубликованные новости доступны в разделе "Пользователи сайта", а также в городе, в котором данная новость опубликована. Кроме того, наиболее интересные и популярные на сегодня новости (рейтинг определяется по времени публикации и количеству посетителей, которые просмотрели публикацию на данный момент) бесплатно транслируются в автоматическом режиме на страницах партнёрского таблоида (только для новостей с изображениями, прикреплёнными к новости и имеющих достаточное для публикации разрешение и размер). Для трансляции в таблоиде, при публикации не забудьте выбрать раздел новости, в котором Ваша новость и будет впоследствии отображаться. 123 Новости (раз, два, три) - мгновенная публикация новостей из первых уст с ежеминутным обновлением. Первые новости - в первых строках!

Мы отбираем самое интересное, самое актуальное и востребованное именно сейчас, именно в том городе и регионе, где это происходит. Каждый пользователь сайта в любой момент может опубликовать свою новость в автоматическом режиме без модерации с нашей стороны, соблюдая лишь элементарные правила корректности в высказываниях и общепринятые нормы морали. Стать нашим корреспондентом в любом городе можно прямо сейчас.



Мы не берём денег не только за публикации Ваших новостей, сообщений и объявлений, но и рекламу Ваших публикаций на страницах наших таблоидов на всех языках мира. На сегодня наши услуги совершенно бесплатны для всех, без исключения, пользователей сайта.

Всё, что пишут о Москве, в Московской области, для Москвы и для всех тех, кому это просто интересно, — в наших лентах новостей от первого лица, без какой бы то ни было цензуры, без приоритетов редакторов, без зависимости от политической конъюнктуры, настроений, течений и обстоятельств. Наш читатель вправе знать всю правду и, поэтому: наш читатель - всегда прав!


На 123ru.net все новости (в том числе и ваши) доступны в переводе на практически любой из популярных языков мира. Для перевода достаточно выбрать из списка языков, размещённого в шапке сайта, интересующий Вас. Перевод выбранной страницы мы осуществим мгновенно в автоматическом режиме и с индексацией через поисковые системы. Читайте новости на языках мира у нас в режиме онлайн. 123ru.net — Ваш мир без границ и языковых барьеров! А с недавнего времени мы добавили и новости по разделам, категориям, интересам и блогам, что позволяет получить пользователю сервиса не только оперативную, но и альтернативную информацию по интересующей теме со всего мира, от совершенно разных независимых популярных и не очень источников на одной странице. Сервис также позволяет просмотреть всю ленту новостей по каждому источнику информации отдельно в формате календаря за любую выбранную дату и период.

Товары и услуги в Москве и Московской области от рекламодателей

(что и где купить сегодня в регионе)


Недавно просматривали в рекламных предложениях:

Новости последнего часа в Москве и Московской области

Топ-10 новостей в Москве (Московская область) за сегодня на этот час:

123ru.net — быстрее, чем Я..., самые свежие и актуальные новости Москвы — каждый день, каждый час с ежеминутным обновлением! Мгновенная публикация на языке оригинала, без модерации и без купюр в разделе Пользователи сайта 123ru.net.

Как добавить свои новости в наши трансляции? Очень просто. Достаточно отправить заявку на наш электронный адрес mail@29ru.net с указанием адреса Вашей ленты новостей в формате RSS или подать заявку на включение Вашего сайта в наш каталог через форму. После модерации заявки в течении 24 часов Ваша лента новостей начнёт транслироваться в разделе Вашего города. Все новости в нашей ленте новостей отсортированы поминутно по времени публикации, которое указано напротив каждой новости справа также как и прямая ссылка на источник информации. Если у Вас есть интересные фото Москвы или других населённых пунктов Московской области мы также готовы опубликовать их в разделе Вашего города в нашем каталоге региональных сайтов, который на сегодняшний день является самым большим региональным ресурсом, охватывающим все города не только России и Украины, но ещё и Белоруссии и Абхазии. Прислать фото можно здесь. Оперативно разместить свою новость в Москве можно самостоятельно через форму.


Другие популярные новости дня сегодня

Топ-10 анонсов новостей от партнёров:

 

Жёлтые страницы (происшествия, скандалы, юмор и курьёзы):







123ru.net — ежедневник главных новостей Москвы и Московской области. 123ru.net - новости в деталях, свежий, незамыленный образ событий дня, аналитика минувших событий, прогнозы на будущее и непредвзятый взгляд на настоящее, как всегда, оперативно, честно, без купюр и цензуры каждый час, семь дней в неделю, 24 часа в сутки. Ещё больше местных городских новостей Москвы — на портале News-Life.ru. Полная лента региональных новостей на этот час — здесь. Самые свежие и популярные публикации событий в России и в мире сегодня - в ТОП-100. С 2017 года проект 123ru.net стал мультиязычным и расширил свою аудиторию в мировом пространстве. Теперь нас читает не только русскоязычная аудитория и жители бывшего СССР, но и весь современный мир. 123ru.net - мир новостей без границ и цензуры в режиме реального времени. Каждую минуту - 123 самые горячие новости из городов и регионов. С нами Вы никогда не пропустите главное. А самым главным во все века остаётся "время" - наше и Ваше (у каждого - оно своё). Время - бесценно! Берегите и цените время. Здесь и сейчас — знакомства на 123ru.net. Отели в Москве — здесь. Разместить свою новость локально в любом городе (и даже, на любом языке мира) можно ежесекундно (совершенно бесплатно) с мгновенной публикацией (без цензуры и модерации) самостоятельно - здесь.